Отвернувшись, от быстро расстегнул штаны, затем, опустив голову и прикрывая низ живота, повернулся с девушке, которая, словно заразившись от него нервозностью, сидела на столе, чуть откинувшись назад и раздвинув ноги, обутые в лёгие босоножки и прикрытые подолом платья. Она не разделась сначала, а теперь это было уже неуместно. Раз уж у них будет первый секс в одежде!
Джастин был готов если не ко всему, то хотя бы ко многому. Например, - пока на нём блокиратор, у него не получится ничего, и в момент настоящей и, что греха таить, желанной близости он не сможет быть мужчиной. Или - что это всё была просто обманка, игра, - или, того хуже, ловушка. Стоя с расстёгнутыми штанами перед полуобнажённой ведьмой, готовой к тому, чтобы принять его, мужчина чувствовал себя не только возбуждённым, но и крайне уязвимым.
"Интересно, как это мужчины могут спокойно входить в женщин и при этом чувствовать себя в безопасности? - подумал он, пытаясь подавить нарастающее чувство паники - Это ведь их часть тела, которая будет находиться... непонятно где, в общем. В чужом человеке! Разве можно кому-то доверять до такой степени! А если ничего не получится, тогда как? Одно дело - объясниться с собой, себя-то поймёшь без слов, а с другими как? Если они будут что-то говорить - или если они будут молчать, что лучше - и что хуже?"
Занятый своими мыслями и переживаниями, он не сразу заметил, как после мягкого вхождения неожиданно наткнулся на преграду, которая легко лопнула под его напором, а ведьма на мгновение сжалась и тихо вскрикнула. Быть этого не может. Она... она была девственницей? И это тоже, выходит, она тоже сберегла для него - или просто отдала, потому что так решила и потому, что так было нужно?
Одно движение, второе...
Не зная, куда смотреть и то говорить, - обнимать и целовать ведьму казалось мучине каким-то неуместным и слишком интимным, - Джастин закрыл глаза и попытался сосредоточиться на том, чтобы доставить удовольствие и немого на собственных ощущениях. Почему-то ему казалось, что сейчас он окончательно ставит крест на своём времени заключения, на его знакомстве с Эвиттой Мирс и её навязанной ему близости. Будто с каждым движением в лоне невинной девушки он возвращает себе себя... Но каким-то неживым и изменившимся до неузнаваемости, ненужным, на самом деле, ни Городу, ни его химерам, - никому.
Постепенно с закрытыми глазами он расслабился, нашёл, ища руками, как слепой, ноги своей любовницы и сжал её бёдра, стараясь держаться за девушку, как за единственную и самую лучшую реальность, которая у него была в последнее время и которая казалась на самом деле такой безопасной. Как долго ему не делали никаких хороших сюрпирзов! А то, что Ливьен не обманула его и сделала именно то, что и говорила, хотя могла сделать с ним множество разных гадких и гнусных вещей, сталовилось даже не вдвойне, а даже втройне более ценным.
До оргазма они дошли оба и почти одновременно. Помогая своей любовнице, Джастин уже давно перестал чувствовать тревогу и отстранённость, равно как и желание отодвинуться. Больше не было никого, кроме них двоих, и этой новой энергии, которая перетекала из одного в другого.
- Я люблю тебя, Ливьен! - хрипло прошептал Джастин пересохшими губами и осторожно выпустил Ливьен из объятий, которая тут же расслабленно легла на стол, восстанавливая дыхание.
Неожиданно он почувствовал какую-то непривычную и странную лёгкость, словно с его души упал камень, и это было не только из-за долгожданного плотского наслаждения, близости, происходящей целиком и полностью по его воле...
И плевать, знал ли Город, что происходило за стенами и бункерными дверями станции, - и это даже если учесть его магическую и полуразумную составляющую. Плевать было и на то, являются ли станции частью Сумрака или нет. Как-то это всё.. неважно, что ли? Когда все лишние вещи в беспорядке падают на пол - или все лишние вещи просто забываются.
Например, как сейчас.
Глава 20. Землетрясение
Прибыв в уютный дом Германа и Кай, Фалувина не почувствовал в первый момент ничего, кроме растерянности.
Что и говорить, с ним уже давно происходило только то, к чему его не готовили и чему никогда не учили. Да и как можно выучиться тому, чтобы радоваться потере своей семьи - или того, что ты таковой считал?
Где научиться радоваться тому, что тебя предали, и найти в себе достаточно мудрости, чтобы делать вид, будто ты - великий мудрец, не то, чтобы прощающий чужие грехи и пороки, но просто не замечающий их?
Как научиться скрывать тот факт, что тебе тоже бывает страшно и больно, как и всем остальным жителям Алларисса, с одной только разницей, что они нужны этому миру, а ты - нет?