А там, в Горе, находился центральный процессор, Кай как-то рассказывала это. А ей про это сказал тот пилот, Стив, - правда, с оговоркой, что это было просто его предположение. Иначе почему тогда его звездолёт притянуло именно к Горе, как металлическую стружку магнитом? И это вдобавок при том, что никаких неполадок или поломок в механизме обнаружено не было.
"Вот так, наверное, кричат рыбы..." - промелькнула последняя мысль, грустная, бредовая и нелепая, пока он не упал прямо на дороге и всё не накрыло темнотой.
Стив выходил из здания библиотеки, которое нашёл уже на второй день своего пребывания в Сумраке. Убедившись, что жизнь в Городе более чем спокойная, - по крайней мере, на первый взгляд, и что документы никто особенно не спрашивает, - он решил пойти в этот "храм знаний" и узнать, есть ли какая-то интересная информация в архивах.
И узнал, что есть всё: и архивы, и информация - и вообще всё, о чём он только мог мечтать. И даже ещё больше. И что он имеет полное право просто прийти - и попросить что-нибудь почитать. Или поискать самому. Конечно, было, скорее всего, и что-то, что делать было запрещено, но Стив ничего такого делать и не хотел.
- Обалдеть! - выдохнул он, выходя на улицу и присаживаясь на ступени.
В здании Старой Больницы было пустынно и тихо.
Кай шла по коридорам, спрашивая себя, всегда ли здесь было так безлюдно - или всё-таки нет, и могло ли это быть знаком, хорошим или плохим. Ведь если в больнице никого нет, значит, никто особенно и не болеет, и ни с кем не случается ничего плохого, так ведь?
"А что, если пострадавших просто не успевают довезти до больницы, потому что их сразу надо везти в морг... - обожгла льдом неожиданная мысль, от которой стало жутко - Или их тела, вернее, то, что от них остаётся, даже найти сразу нельзя? Что ты про это скажешь? И что тогда делать?"
На мгновение девушке показалось, что она почувствовала весь спектр эмоций тех, кто погибал - в эту минуту или чуть раньше, равно как и их осиротевших близких, - и ей показалось, что она наяву услышала хруст своих ломающихся костей.
Боли не было, - было только ощущение опустошённости, и что эту боль она одна никак не смогла бы выдержать, настолько она была сильной.
Должно быть, Сумрак не смог сгенерировать правильное распределение эмоций и чувств, "разбросав" их так, чтобы всё почувствовал тот, кто был на тот момент сильнее всех - и, должно быть, ближе в эпицентру повреждения.
"Мне не больно, потому что это - заёмные чувства и эмоции. - отстранённо подумала ведьма о самой себе, словно в этот момент она лежала где-то мешком с переломанными костями - Или же эта боль настолько неожиданная и сильная, что организм просто не смог бы почувствовать такое. Или же... или просто ничего нет. Только и всего. Потому что нет здесь ничего, и Город молчит. И это не я не могу его слышать, - просто слышать стало нечего. И некому. А скоро будет и некому задавать себе неуместные и глупые вопросы..."
Тишина, - и только откуда-то продолжает доноситься какой-то фоновый шум, механический и непонятный, словно жизнь продолжается по инерции и у неё просто ещё не закончился тормозной путь.
Но пока в Сумраке был как минимум один человек, у которого были и вопросы, в том числе и глупые, и глупая, тёплая, нежная человеческая жизнь. И это оказалась она, Кай Алесса Велес.
Аль если и не верила до конца в полуразумность Сумрака, то хотя бы задумывалась о ней. А сейчас она впервые подумала и о его равнодушии.
Город ведь, по сути, просто система, и неважно, система чего - и из чего она вообще была создана. А все жители Города - просто его винтики, составляющие части. А кто вообще сказал, что машина любит свои запчасти и заботится о них? А что, если машина могла бы при случае сама пойти на техосмотр или, ещё хуже, сделать его себе сама, чтобы в ходе проверки заменить старые запчасти на новые?
Правда это была или нет, по поводу того, что она была Хранителем, ведьмой, да и просто сильной, она не знала. И неизвестно, что по этому поводу думал сам Сумрак. Так... что там говорил этот пилот упавшего "звездолёта", которого встретила или нашла Ливьен?
Слова путались, воспоминания мелькали и метались, как цветные стёклышки в разбитом калейдоскопе, и разбивающаяся надежда резала изнутри острыми гранями.
"Уехать! Надо уехать отсюда! - выпало самое большое цветное стёклышко из груды разноцветных ярких осколков - Нам с Германом надо просто уехать отсюда. Нам надо уйти куда-нибудь, и тогда всё будет хорошо."
Про то, что может быть слишком поздно, или что Герман просто не сможет покинуть Город, она не думала. Кто бы мог подумать, что даже задуматься о возможной смерти... любимого будет слишком больно? Как же она тогда будет жить, когда... если... нет! Нет! Нет! Она не позволит ему умереть. Просто не позволит. И не даст никогда.