За окном, оставшимся далеко позади, было светло. Очевидно, светило Солнце, которое никто и никогда над Городом не видел, но несколько озёр, расположенных за окнами больницы, призывно сверкали и ласково светили, словно сами были светилами на Аллариссе.
"А ведь мы с Германом тоже могли бы пойти туда, - промелькнула мысль, как клинок ножа, - почему же мы туда не ходили? И всё-таки... мы туда ходили - или нет? Я помню... мне кажется, что я помню всё, но что-то от меня явно ускользает. Это сам Город стирает нам память или форматирует, или в момент стресса нам попросту не до этого? И что-то забываешь, что-то помнишь... и на поверхность всплывает только самое главное.
Самое важное.
Самое дорогое. Во имя Трёх-Десяти... и почему мне раньше казалось, что конец света будет каким-то ужасным, устрашающим, и весь мир рухнет? И всем нам будет больно, наверное, и что мы все умрём, причём в панике и в темноте...
Но время шло - и никто не умирал. И Гора не рухнула на Город, всё продолжалось, на первый взгляд, как и раньше. Или же жители Сумрака так растерялись, что даже не смогли паниковать. А что, если они надеются на армию химер и на то, что солдаты спасут их всех, а спасать, на самом деле, и некому? Ведь если на самом деле солдаты и не существуют, кто знает, где и как надо искать солдат, которых нет, да и не было никогда? Но кого в таком случае призывал или создавал Город в слечае необходимости?
Наверное, конец света уже начался, но мир держится.
И здесь светло.
И нет обезумевших толп народа, - и я не вижу, под какими завалами они могли бы погибнуть или остаться взаперти, что на улице нет никакой паники... Наверное, это Сумрак сдерживает его, вот мы и не видим той разрухи и тех смертей, которые сейчас царят повсюду."
"А что, если это сам Сумрак запирает своих жителей, так, чтобы они не смогли ни вырваться, ни позвать на помощь, ни спастись? Ни даже осознать, что они умирают?" - от этой неожиданной мысли девушка зашаталась, как от удара.
Да и потом не сразу смогла успокоиться, потому что что её затошнило, а перед глазами заплясали чёрные мушки. Кай была привязана к Сумраку, причём гораздо больше, чем ей казалось изначально; не зря же она тогда участвовала в Вечной войне и Звездопаде, в конце-то концов? А ты никогда не будешь жертовать собой, да ещё и два раза подряд, если это не для любимого!
Кай нашла Германа в одной из одноместных палат. Уютное помещение, - впервые в жизни Алесса удивилась тому, насколько могло быть уютно в Старой Больнице, - приятная температура в палате, и всё настолько банальное, словно никто здесь и не умирает.
Прямо здесь и прямо сейчас.
В присутствии Аль - и делая всё для того, чтобы не испугать её.
Не вызвать ни печали, ни грусти, ни сожаления.
Оставить после себя только самые хорошие воспоминания, хотя - видят Три-Десять! - ещё так рано и так не хочется умирать. И уже без разницы, жил ли ты на самом деле, родился ли когда-то, или тебя просто создал сам Город, как бесплатную и дорогую многофункциональную игрушку ля одной-единственной Хранительницы и Ведьмы.
Очевидно, любовнику Аль было очень больно, потому что он закусил губу, а его тело выгнулось дугой. Мужчина сдержал стон, но девушка не могла не заметить, что его лицо сильно побледнело, и на лбу появились крупные капли пота.
Герман явно недооценил степень собственной реальности.
Потому что он оказался довольно-таки реальным. И он умирал. Как самый обыкновенный живой человек.
А ведь и правда, что он собственно думал по этому поводу? Потому что, насколько Кай было известно, ни о чём подобном он никогда с ней не разговаривал, не желая нагружать ни её, ни Систему, ни, наверное, самого себя. Да и потом, зачем лишний раз говорить о чём-то таком, что тебе самому кажется лишним, когда нет ни причин умирать, ни причин вообще задумываться об этом?
Они были вместе. Они были счастливы, жили, любили, не строили планы на будущее, потому что это будущее всегда приходило к ним очень быстро, и они держали его в руках, держась при этом за руки.
Они были как муж и жена, они были любовниками, но почему-то даже не заговаривали об этом.
Казалось, что придёт время, и они смогут и признаться друг другу в любви, и поговорить о том, чтобы официально стать мужем и женой. Вот только придёт какое-то особое время, - и они сразу же догадаются сделать это.
И время пришло, - но только для того, чтобы стало ясно, насколько теперь всё поздно и они опоздали.