Пилот, как случайный и невольный гость Города, о таком и не догадывался, - а вот Ливьен, судя по всему, тоже была поражена, узнав, что всё, оказывается, было вот так.
... Вначале был один общий большой мир, существующий на Аллариссе испокон веков по всеобщим правилам и законам. А потом пришли Они, и их было Восемь.
Они выбрали место, подходящее каждому из из маленького племени, а также удалённое ото всех цивилизаций и ото всех стран. Лес неподалёку, широкая река, а прямо перед ними — бескрайняя пустыня, насколько хватало взгляда.
Четыре мужчины и четыре женщины объединились и пришли сюда в поисках первых времён после создания мира в Звёздной.
Здесь, вдали от всех живущих, они хотели заново пережить рождение мира и человечества. Они не взяли с собой ничего ценного. Ни денег, ни драгоценностей, ни украшений, равно как и личных вещей, которые представляют особенную ценность только для своих хозяев. И теперь они стояли рядом друг с другом, глядя на бескрайнюю пустыню, раскинувшуюся до горизонта.
В молчании они созерцали пустоту перед собой, полную волнистых барханов, представляя себе, что эта безжизненная пустошь ещё хранит эхо и отголоски голоса Богов.
И был первый день на планете, которую Восемь видели пустынной.
И восемь человек, братьев и сестёр, должны были создать мир заново, - так, как с ночи времён люди помогали богам, отдыхающим по окончанию труда.
Риэль и Навейэль, двое братьев из одной семьи, Науиль и Озэма, две молодые женщины, Сайма и Соленн, которым было нечего терять в предудущей жизни и которые заинтересовались тем, чтобы создать мир заново и родиться вместе с ним, и Олаф с Антонью.
Желая не изменить мир, а создать его заново, параллельно тому, который существует уже много тысячелетий, они отправились в новую жизнь, чтобы вернуться к источнику Всех Заветов, как говорил Навейэль. И, как говорили они все, человечество всегда может получить второй шанс, для этого только нужно было вернуться к моменту сотворения мира.
Первый день в новом мире восемь отшельников встретили полностью обнажёнными. Именно с этого, по словам Навейэля, нужно было искать источники того самого, прежнего и утраченного человечества. Надо было сначала суметь обнажиться перед кем-то, чтобы потом суметь не стесняться - и не испытывать вожделения к тем, кто точно так же постоянно будет перед тобой обнажённым. Ведь надо же вернуться к своим истокам и стать полностью невинными, и дать жизнь таким же невинным детям, не знающим ни добра, ни зла, и живущим по завету Богов, которые снова будут разговаривать с первыми людьми!
- Ты читала Заветы Богов? - спросил он Озэму, которой совсем не хотелось публично обнажаться и смотреть на голые тела. Да и неизвестно, говорилось ли в Заветах о том, из-за чего первые люди решили одеться. - Мы начнём наше возвращение туда, где люди ещё не знали стыда и были полностью невинными. А когда у нас родятся дети, они будут именно такими, каким были люди на самой-самой заре своей жизни на планете! Мы создадим мир, где первое проклятие Богов никогда не будет существовать!
Девушка, которая ради новой жизни и такой великой миссии, о которой ей во всех подробностях рассказали новые друзья, была готова на всё, или ей, по крайней мере, так казалось, медленно разделась. В конце концов, всё зависит не от того, во что мы одеты, а от того, что мы при этом чувствуем, думала она. Если не думать ни о какой пошлости, то её просто не будет. Они ведь все вместе здесь совсем не для этого, так ведь? Так что нагота сама по себе здесь ни при чём.
Два Солнца выглянули из-за туч, но первый лёгкий укус свежего ветра из остывшей за ночь пустыни на голой коже показался особенно чувствительным. Кожа пошла мелкими пупырышками, и кончики грудей девушки затвердели, но никто на неё даже не смотрел. Или, по крайней мере, старательно делал вид перед другими - и перед собой. Озэма подумала, не это ли чувствовали первые люди, когда разошлись по своей планете. По Заветам выходило, что там было гораздо теплее.