Кто-то вошёл в хижину и сел рядом с ней. Прохладная рука, - мужская или женская — легла на горячий лоб, приятно освежая. С лёгким шорохом в котёр упал сноп лекарственных трав, и дым окутал всё маленькое конусобразное помещение. Стало легче дышать, и воздух, выходящий из груди, начал постепенно остывать. И перед тем, как уснуть здоровым и крепким сном выздоравливающего, Сола подумала впервые за долгое время, что очень хочется молока.
Весна в пустыне.
Сола и Гайя собирают цветы в прерии, сидя на корточках в лучах ослепляюще-яркого Солнца. Гайя о чём-то рассказывает, смеясь и показывая в сторону леса, но сестра её не слушает; в конце концов смешливая Гайя, встряхнув чёрными кудрявыми волосами, отдаёт подруге свой букет и убегает в сторону леса, подхватив по дороге свою большую корзинку, сплетённую из плотных веток и украшенную яркими цветами. Сола остаётся одна. Яркий свет слепит её, и она не видит, что происходит вокруг неё. Девушка наклоняется и двумя руками подбирает огромный букет, лежащий на земле: он уже полный и его можно поднять только двумя руками — и только прижимая к себе.
Тяжёлый дурманящий запах пьянит и, кажется, напоминает о чём-то другом, запретном, о чём девушка раньше никогда не думала, о мысли о чём теперь приходят время от времени и сами по себе. Ей кажется, что таким же приятным, мягким, ароматным и тяжёлым может быть и другое, - и, возможно, не что-то одно, а множество других и очень приятных вещей. Но что же именно? Огромный и какой-то странный букет наклонятется вниз, - тяжёлый, объёмный и какой-то мохнатый из-за разнотравья, щедро перемежающегося с сочными яркими цветами, из-за которых потом будут догое время сладко пахнуть и призывно липнуть горячие руки. Что же это такое, а...
Сола отгоняет от себя странные мысли, которые начали посещать её в последнее время. Она хочет только украсить алтарь, на котором началась её жизнь, вот и всё. Что здесь такого странного, чего никогда не было раньше и что почему-то стало ощущаться именно сейчас? Как говорил её папа, здесь нет алтаря как такового, но зато есть жизнь.
Навейэль не смотрел на неё.
Он знал, что смотреть на женщину с вожделением — это грех. Но вот хотеть взять её в жёны, создать с ней семью и быть её мужем, -это, должно быть, совсем другое дело. А счастливая семейная жизнь без желания, разве такое может быть? И потом, разве боги могут быть против любви и против рождения детей? И вообще, всё то, что происходило здесь, было совершенно естественно, как ама жизнь, - здесь, на самом дне начинающейся жизни, возрождённого мироздания, где даже сами Солнца как-то по-особенному отсвечивали на самом донышке, где были самые сладкие капельки весеннего нектара.
Мужчина не сказал девушке ничего из того, что он чувствовал и о чём он думал.
Он чувствовал и знал, что сегодня, в этот день весеннего равноденствия, в день своей восемнадцатой весны, юная и полностью созревшая девушка, уже молодая женщина принесла этот букет, чтобы украсить его жизнь.
И, быть может, тот алтарь, на котором потом родятся их дети. Схватив её сзади и крепко прижавшись к ней всем свом напрягшимся, ещё молодым и изголодавшимся по любви и ласке телом, он увидел, как упал на землю и разлетелся весь огромный букет, который, казалось, был собран специально для него, как подарок жизни, - и, более того, обещание того, что жизнь продолжается, и жизнь будет хорошей.
«Мы будем плодиться и размножаться, и наполним этот мир, как Боги сказали в своём завете ещё юному человечеству. И в Звёздной будет ещё очень много жизни и много-много новых дней и ночей для нас с тобой. Ты будешь ждать меня в нашей хижине, любимая, и знать, что я обязательно вернусь, и поэтому со мной никогда ничего не случится. А потом ты будешь рожать моих детей, и я буду рядом с тобой и молиться за тебя, и ты будешь знать, что с тобой ничего не случится.
Ты не умрёшь при родах, как умерла твоя мать, потому что твой отец не любил её и только требовал от неё покорности и подчинения, и твоя мать, Озэма, умерла, чтобы лучше угодить своему господину. Моя жена больше не может рожать детей, любимая, но нас ещё слишком мало на Земле и мы ещё слишком одиноки. И я слишком одинок без тебя. Я только сейчас понял это и осознал, насколько.»