Келли: «Здравствуйте, мы приехали издалека посмотреть пирамиду…»
Охитека: «Смелая девушка, а мама молчит почему-то…»
Сара: «Нас кто-то звал во сне и еще мы видели пирамиду, почти как эта, только это было на рассвете…»
Келли: «Да, солнце всходило над пирамидой… Мы думали, что нас зовет Бог…»
Кваху: «Так и есть… Вы не ошиблись… Это он, наш владыка Шипе-Тотек привел вас сюда… Вы как раз оказались ему нужны…»
Келли, коротко взглянув на пирамиду: «Там ничего этого не было…»
Охитека: «Может, там была раздача печенья?»
Келли: «Нет …»
Кваху: «Это оно и есть… Мы приносим жертвы нашему владыке на рассвете… Вот и подошла ваша очередь…»
Сара: «Вы не можете так поступить… Мы же избранные…»
Кваху: «Вот как? Для чего избранные? Кем?»
Сара: «Им! После конца времен должны были остаться только мы…Нас сохранили для этого…Через века…»
Кваху: «Вы должны были что-то сделать, наверное… Но вы этого не сделали, по крайней мере до конца… Вот за вами и прибыли …»
Сара: «В Писании ….»
Кваху: «Ты же его не знаешь…»
Сара: «А вам откуда это известно?!»
Кваху: «Владыка дал мне силу видеть таких, как ты, насквозь… А Писание это более обширное учение, чем толкуют ваши раввины, в другой части написано по-другому…»
Сара: «Раввин что-то говорил об арабах…»
Кваху: «Уже тогда стало понятно, кто вы такие на самом деле…»
Келли: «Этого же не может быть! Мы же под счет… Мы все на учете у Него!»
Кваху, слегка улыбаясь: «Гордыня застилает вам разум… Под счет – это значит, что можно или нужно определенное количество, а не то, что вы такие ценные… жулики».
Сара: «У нас была определенная специализация… Благодаря нам поднимались целые страны…»
Кваху: «Ну да… Это вы сами по себе такие прозорливые и удачливые … А страны – Йемен остался Йеменом, а Германия стала Германией… вы были и там и там веками… и занимались своей специализацией… Как ты говоришь…»
Охитека: «Отец… Может, пора…»
Кваху: «Да… заболтались … другие были проще… избранные…»
Охитека, подталкивая Сару и Келли: «Идите… Завтра вы все узнаете… Власти мира всегда были одни и те же, хотя представление могло быть разным … По крайней мере, у нас так…»
Группа индейцев, Сара и Келли идут вдоль пирамиды, а потом поворачивают за угол. Келли идет сама, а Сара через несколько шагов падает. Ее берут под руки пара рослых мужчин, и вся компания направляется к двери в помещение под трибунами.
Мрачное помещение под трибунами, разгорожено на отдельные большие клетки, освещение тусклое. Приговоренные к жертвоприношению сидят в разных камерах — мужчины отдельно, отдельно женщины и отдельно дети. Сара и Келли поначалу переглядываются, но сказать Саре нечего, и потом они сидят молча. Рядом с Сарой сидит белая женщина средних лет, что-то бормочет. Лицо у нее спокойное. Сара некоторое время смотрит на соседку.
Сара: «Вы что-то постоянно бормочете…»
Соседка: «Молюсь … так легче…»
Сара: «А кому?»
Соседка: «Христу конечно… И ты помолись, станет легче…»
Сара: «Я и не знаю, как это делать… Слушала только раввина иногда, но было это давно….»
Соседка: «А… Тогда повспоминай что-нибудь…»
Сара сидит некоторое время молча, вспоминает. Потом она начинает говорить сама с собой шепотом, но внятно.
Сара: «Власть мира всегда была одна и та же… И требовала всегда одного и того же… Были и у нас жертвоприношения, и даже страшные, детские… Но потом-то этого не было… Берегли, чтобы не выделялись?.. Для чего?!»
Сара сидит какое-то время молча, сосредоточенно вспоминает.
Сара: «Ах да… Парень перед синагогой рассказывал, хвастался… Революция в России… И главный теоретик наш, и основные исполнители наши… И должна была быть всемирная власть, такая теория была… Какое счастье… Столько людей погибло!… Неужели этого мало?! Должна была быть всемирная душегубка?!»