— Скажи Колю, пусть придет сюда.
…На столе у Евтимова разложено несколько чертежей разных размеров. Он сам, бригадир Колю и молодой землекоп склонились над большим чертежом, на котором разорванной паутинкой темнели тонкие изогнутые линии.
— Вот, — сказал бригадир, вынимая из кармана смятый листок кальки, — и у вас так же обозначено. Тут мы копали сегодня утром, и именно в этом месте показалось что-то крепкое, твердое. Я ударил, чувствую: камень, а не земля. «Эй, говорю, что это за камень такой твердый, откуда ему взяться?» Очистили от грунта, смотрим — бетон…
Евтимов не слушал его. Он выверял чертежи и понял, что отклонение дано неправильно, ведет вправо, к фундаменту бетонного завода. В нижнем углу чертежа стояла знакомая подпись — «инженер Ольга Танева». Евтимов прикрыл подпись рукой, чтоб никто не прочитал, и устало закрыл глаза. Ему показалось, что девушка рядом с ним, что он держит ее руку, вдыхает аромат ее волос. Как было бы хорошо, если б это сбылось…
— Значит, — проговорил Колю, — хорошо, что не стали копать дальше. Я так и подумал: чертеж, должно быть, неправильный. И что это за народ там, в Софии! Разве так можно? Все напутали! — Он опять склонился над чертежом, от которого Евтимов по-прежнему не отнимал руки. — Мы уткнулись в фундамент бетонного завода. Так оно и есть: и бетон тот же, что залили осенью.
Молодой землекоп с восхищением глядел на бригадира: «Ишь ты! Инженер не мог сразу сообразить, а он тут же догадался».
Траян молчал. Если бы это был другой проектировщик, какой шум он бы поднял! А сейчас не произнес ни слова. Он не испытывал гнева, только жалость. Старался оправдать девушку. Она работает с таким усердием и молодым задором и все же ошиблась. Нужно ее вызвать и потихоньку исправить все.
— Значит, по этому чертежу мы не будем работать? — спросил звеньевой. — Он не годится?
— Почему не годится? — раздраженно спросил Евтимов. — Ошибаться может каждый. Подожди, надо посмотреть.
— А сейчас что? Остановим работу? Будем ждать, пока приедет проектировщик, а до тех пор ребята гроша не заработают.
— Не волнуйся, Колю! Для твоей бригады подыщем другое дело.
Оставшись один, Евтимов еще раз просмотрел чертеж, попробовал сделать некоторые поправки, но не смог сосредоточиться. Траян прошелся по комнате, остановился у окна. Его взгляд утонул в спокойной зелени, расстилавшейся вокруг. Здесь и там поднималась запоздавшая чемерица. Первоцветы желтели на месте, где прокладывали водопровод. И было жаль уничтожать их. Две маленькие долинки то сливались, то расходились. Спутать их было легко. В другой раз в подобном случае он бы рассердился, а теперь только улыбнулся: девушка больше думала о чемерице, о распускающихся первоцветах, низкие стебли которых виднелись среди розеток нежно-зеленых листьев, чем о котловане. Она одинаково восторженно говорила о строительстве и о наступающей весне. И все, к чему Ольга прикасалась, на что глядела, о чем говорила, — все преображалось. Он чувствовал свежее дыхание теплого южного ветра и не знал, весна или сама молодость рядом с ним.
Евтимов часто спрашивал себя; пошел бы он на стройку, если бы не повстречал эту девушку? Впрочем, разве недостаточно было ему внутреннего побуждения, когда дело касалось водохранилища, мечты его молодости? Ему казалось, что он бы согласился даже выполнять работу дедушки Гьоне, только бы видеть, как подвигается стройка, дышать ее воздухом, наблюдать, как растут бетонные блоки, как углубляется туннель, ощущать себя частицей строительства своего водохранилища.
Дверь неожиданно распахнулась, ворвавшийся внутрь ветер разбросал по полу бумаги со стола. Евтимов кинулся, чтобы подобрать их.
— Товарищ инженер, вас немедленно вызывают в шахту. Спас просил передать, что забила вода…
В туннеле на него пахнуло сыростью. Электрические лампочки тускло отражались в лужах, которые, увеличиваясь, начали сливаться в маленькие потоки, а потом превращались в настоящую реку. То, чего Евтимов опасался, произошло.
Перед спуском он не успел переобуться, вода заливала ботинки, ноги промокли и закоченели. Но Траян не чувствовал этого. Только что они получили новую погрузочную машину, и он боялся, как бы она не пострадала от воды. Пока рабочие запускали два специально приготовленных на случай аварии насоса, Евтимов хлопотал над машиной — он хотел оттащить ее в безопасное место. Его позвали к телефону — Траян досадливо отмахнулся. И только когда позвали во второй раз и сказали, что очень срочно, вышел из туннеля.
У телефона была Светла: