Машинисты собрались на строительной площадке. Обсуждали, прикидывали, что делать. Весо Русев, ответственный за механизмы, внимательно слушал. Выход был только один, но выполнить это было нелегко.
— Товарищи, иначе нельзя. Один из вас, кто посмелей да помоложе, должен забраться наверх, к самым проводам, и там отцепить провода от крепильных тросов. Ну, кто согласен?
Рабочие молчали, жались, вглядываясь в вышину, где в опаловой мгле терялись очертания троса. Высота — сто метров, а от одного ската котлована до другого больше двухсот. И ветер набрасывается с такой силой, вонзает тысячи ледяных игл. Внизу и то невозможно долго находиться, а каково-то там наверху висеть на тросе?
Светлые глаза парторга потемнели. Неужели нельзя найти другой способ? Как же подвергать людей такой опасности? Нужно еще подумать.
— Можно, — предложил Весо, — перерезать провода — минутное дело. Но тогда нужно будет привозить новые из-за границы, а это означает остановку кабель-крана более чем на месяц.
— Только этого еще нам недоставало! — сердился главный инженер. — Оборвем одно звено, распадется вся цепь. Нечем будет подавать бетон и другие материалы. Поглядите, как все приуныли без работы. Представляете себе, что такое остановить строительство плотины на целый месяц?
Машинист спустился из кабины кабель-крана. Он попытался привести в движение блок, чтобы хоть спустить трос. Но блок не действовал.
— Если у нас нет нужного человека, то надо вызвать с другого объекта, — предложил главный инженер. — Или попросим прислать нам специалиста с прокатной базы.
Многие с облегчением вздохнули. Вот и решение проблемы. Но Младен Зарев стал возражать. Это значит опять ждать дни и недели. У них ведь уже есть опыт: прежде чем создали ремонтную мастерскую, из-за самой незначительной поломки их заставляли ждать месяцами. Божинов подошел к машинистам. В его голосе было тепло, но слова заставляли холодеть.
— Видите, товарищи, другого выхода нет. Нужно, чтоб кто-нибудь, кто полегче и половчее, поднялся и устранил аварию. Посмотрим, кто самый смелый.
— Я не берусь, мне не по силам, — отозвался рыжеватый парень с приплюснутым носом. — Сам признаюсь. Повиснуть на ветру на стометровой высоте! Мороз по коже подирает!
— Я бы поднялся, — послышался низкий неуверенный голос, — но я ничего не понимаю в этом деле. Если мне объяснят…
Глаза Дурхана горели, как в ту ночь, когда перекрывали реку.
— О тебе не может быть речи, Дурхан, — сразу сказал парторг.
— Парторг прав. Тут нужен знающий человек, — сказал пожилой машинист.
— У меня жена и трое детей, — отозвался другой и так надвинул кепку, что закрыл лицо, потом протиснулся сквозь толпу и исчез.
«И правда, ведь так страшно», — думала Таня, не сводя глаз со стальных тросов. С сильно бьющимся сердцем слушала она этот разговор. Ах, если бы она что-нибудь понимала! Вот случай показать, что и она беспокоится за стройку. Но не по силам ей это дело. Правда, если нужно, силы найдутся. Обычно она так боялась подниматься на стрелу, а сегодня и не почувствовала, как оказалась наверху. Но здесь нужен более умелый и опытный человек. Все-таки это сугубо мужское дело.
Невольно она подумала о Киро. Он бы решился? Что бы ни случилось, он всегда впереди. Когда ломалась машина и не было Ивана, звали Киро. Он не знает еще о случившемся, оттого его, наверное, и нет.
Это даже лучше. Хоть бы и не приходил. Пусть на этот раз обойдутся без него.
А он уже бежал. Запыхавшись, пробивался сквозь толпу, на ходу расспрашивая об аварии.
Киро оказался рядом с Таней, но не заметил ее. Она смотрела на его густые заиндевевшие и немного топорщившиеся брови, на слегка выдающиеся скулы, на морщинки в углах губ — морщинки, говорившие об упорстве. Прядь кудрявых волос падала ему на лоб. Разве впервые она видит, как красив Киро? Почему она не сводит с него глаз? Почему ему нужно было прийти именно сейчас? На днях машинисты кабель-крана получили переходящее знамя. Киро, помощник машиниста, прикрепил знамя к блоку. Когда ковш с бетоном поднимался наверх, знамя гордо развевалось над строительством и было видно издалека. А сейчас оно бьется на безжизненно повисшем блоке.
Младен Зарев говорил с Иваном и парторгом. Киро стоял рядом и внимательно прислушивался к разговору. Он не вмешивался, но его мысли можно было прочесть по выражению лица. Только бы они согласились! Таня скажет ему, чтоб он не подымался. Этого нельзя допустить. Девушка взглянула в его синие ясные глаза и опустила голову. Как могла она переносить нахальный, грязный взгляд Сиджимкова? И как могла воображать, что она выше Киро?