Они действительно приходили за этим. Но потом… Что-то неуловимо созревало в них потом, и из робкого неуклюжего паренька вырастал герой, неуверенный новичок становился замечательным мастером.
А он, что сделал он сам, Младен? Чем оправдал он надежды товарищей, пославших его? Бесконечные ошибки — то из-за неопытности, то из-за путаных распоряжений сверху. А если бы он с самого начала отдался строительству всем сердцем, то смог бы избежать многих ошибок и преодолеть многие трудности.
Вот сейчас ему пришло в голову, как поставить желоб, через который выливали бетон, чтобы не расслаивалась бетонная масса. До сих пор она получалась то густой, то слишком разводненной. В бетономешалке поплавки дозировочных резервуаров все еще были неисправны, и Младен разрешил добавлять воду на глазок, вместо того чтобы принять меры и обеспечить точность дозировки. А для плотины регулярный приток бетона — самое главное. Почему он не настоял на ускорении снабжения механизмами? Задумал каждый день до начала смены устраивать коротенькие летучки, но и этого не сумел добиться.
Нет, Весо и остальные друзья явно переоценивают его…
На бревне сидели трое рабочих и лениво переговаривались. Один из них спрятал ножичек, которым строгал, и с удовольствием оглядел палку — гладкую, словно отполированную.
— Нос чешется, к чему бы это? — спросил он.
— Откуда я знаю? Очень мне нужен твой нос, — ответил другой и тоже почесался.
— А чего ты спрашиваешь? Ведь это к неприятности, — сказал третий. — Сердиться будешь на кого-то, а может, и ругаться.
Младен, проходивший мимо, остановился:
— Вы на сдельщине? Или смена кончилась? Не время сейчас для отдыха и приятных бесед.
Рабочие вскочили, засуетились. Один раздраженно и дерзко ответил:
— А что делать прикажете, когда нет работы? Вон и бетонщики тоже жаловались — опалубка не готова, некуда бетон выливать.
— Не один на свете бетон, есть и еще чем заняться. Не можете вот хотя бы эти рваные мешки из-под цемента убрать? И не топчите рассыпанный цемент. Вот пустые ящики и лопаты — чего вы ими любуетесь? Соберите цемент в ящик да снесите на бетонный завод… За одни разговорчики хотите зарплату получать, а работы сколько угодно. На новом участке мне только сейчас жаловались, что некому им помочь…
На месте недавно взорванной скалы была теперь ровная площадка. С нее убирали обломки, выскребали каждый камешек большими железными щетками, смывали пыль сильной струей воды. Опалубщики таскали доски, бетонщики вводили раствор в расщелины скалы.
Кругом крики, шум, скрежет и лязг железа, повсюду кипит работа. Навстречу Младену идет Траян Евтимов, злой, нахмуренный. Он хочет пройти мимо, но Младен останавливает его.
— Ну как, поменяли вам комнату? Теперь хорошо устроились?
Траян взрывается, будто только и ждал этого вопроса:
— Как я устроился, интересно знать? Чемодан с приезда стоит нераспакованный. Неделю пожил у Сиджимкова — хватит, сыт по горло. Теперь дали не комнату, а недоразумение — маленькая, окно подслеповатое, кровати нет, только нары с двумя совсем старыми одеялами. На одном громадная заплатка — утюгом прожжено, что ли…
— Это, наверно, те самые одеяла, которые Сиджимков из дому привез и поменял у кладовщика на новенькие. Вот жук продувной, сделал-таки!.. — засмеялся Младен и стал рассказывать о сиджимковской махинации.
Евтимов даже не улыбнулся. Он был недоволен не только комнатой. С первого же дня он чувствовал себя униженным, жалел, что согласился приехать, не находил себе места. Молодые не знали его, даже не слышали его имени, а главный инженер встретил довольно холодно. Траяна назначили ответственным за туннель, и его непосредственным начальником стал Тошков.
В первую неделю он не поехал в Софию. Не хотелось показывать Доре и родственникам свое разочарование. Сейчас же начнут причитать: «Сколько раз мы тебе говорили!» Но ведь еще в Софии он представлял, что ждет его здесь, почему же согласился?
Разочарование его возросло, когда он побывал в туннеле. Первые метры были широкие, забетонированные, приятно посмотреть. Но чем глубже он забирался, тем беспорядочнее все становилось. Бетонированный свод кончался где-то на пятидесятых метрах, проходка шла еще метров на сто. Расширение было сделано только в отдельных местах, и то не полностью. В забое не было погрузочной машины. Грузчики отгребали породу лопатами и насыпали в вагонетки. Сверла — старые, изношенные, ломались, как спички. Компрессоры работали плохо, и приток воздуха то и дело прекращался.