— Да, Жужи, Рони и Кики остались без кофе, а ты пошла в гости с плохо подвитыми и просушенными волосами, какой ужас! Действительно, жаль миллионов, вложенных в строительство!
— Что тут смешного? Послушай, что я тебе еще расскажу. Ты ведь знаешь рыжую Перку. Муж ее раньше был полковником, она и теперь еще этим гордится. Не может понять, что теперь все по-другому. Так вот, ее племянника исключили из союза молодежи: он порвал какие-то лозунги, в школе вел себя плохо, не знаю, что там еще. Тогда Перка пришла к нам просить, не сможешь ли ты что-нибудь сделать. Она ведь убеждена, что у тебя сейчас есть связи. И знаешь, в какое неудобное положение я попала? Когда она была у нас, выключили свет. Перка иронически улыбается, смотрит на меня сверху вниз и цедит сквозь зубы: «Какого мнения ваш супруг об этих перебоях с током? Ведь он работает на каком-то строительстве?» Она это произнесла по-французски — barrage. «Он, разумеется, понимает, что из этой безумной траты денег ничего не выйдет. Инженер — умный человек, полковник его весьма ценит. Тем более удивительно, что он связался с этими. И именно сейчас, когда дело идет к концу».
Траян, сначала улыбавшийся, стал раздраженно барабанить пальцами по круглому столику.
— А ты? Ты согласилась с ней?
— Я, конечно, ей возразила, сказала, что со временем будет больше электроэнергии, что сейчас это неизбежные трудности, переходный период. А она еще больше возмутилась: «Зачем вы притворяетесь? Разве вы не видите, что с каждым днем становится все хуже? И это называется социалистической культурой!»
— И ты ничего не сказала?
— А что я могла сказать? И тетя Зорница ее поддержала. Она тогда гостила у меня неделю.
— Я об этом сразу догадался. И все-таки удивляюсь.
— Чему тут удивляться? Так думают все.
— Не им удивляюсь, а тебе. Как ты можешь слушать этих слепых, недальновидных людей, у которых нет ни воображения, ни перспектив! Почему ты не выставишь их за дверь? Ты изменилась, Дора.
— Ну, что ты! Я вовсе не придерживаюсь их взглядов, просто подумала: тебе интересно узнать, что они говорят.
— Нет, — Траян отодвинул пепельницу и встал. — Меня нисколько не интересует, что они думают. В тот день, когда Жужи не могла вскипятить кофе, а ты не догладила свой воротничок…
— Я гладила твою рубашку, вот эту, что ты сейчас надел…
— Пусть так. Ничего страшного, если бы я один раз надел плохо выглаженную рубашку. Хочешь, я тебе расскажу, что случилось в это время у нас на строительстве? Я был в туннеле, когда вдруг выключили ток. Карбидные лампы были не заряжены. Темно, как в могиле, со стен капает, под ногами вода, кругом вагонетки, рельсы, камни. В туннеле тогда со мной была одна девушка. Она не испугалась, не стала жаловаться. Только и сказала: «Надо скорее строить, обеспечить Софию электричеством».
Эти слова напомнили ему о листке из Ольгиного блокнота, лежавшем в кармане куртки. Он хотел его вынуть — на пол упала смятая бумага.
— Какое-то письмо, — сказала Дора, поднимая листок.
— Нет! — поспешно ответил Траян и протянул руку к последнему «факелу», который они с Ольгой так и не успели зажечь тогда в темном туннеле. Этот листок, попавший на глаза жене, вдруг смутил Траяна.
— Он тебе нужен? — удивленно спросила Дора.
Траян уронил измятый листок.
— Нет, выброси его, Дора! — против воли сказал Траян. В его голосе слышалась тревога и страх. — Тебе надо переехать на строительство.
Неужели он так боится этого мимолетного воспоминания? Что для него эта случайно встретившаяся девушка, озарившая его сиянием своей молодости? Ведь Дора — это его жизнь, его молодость, его любовь. Он делил с ней все: свои юношеские мечты, удачи и невзгоды — и важное и незначительное. Ей он первой рассказал о своем водохранилище. И она все еще молода и хороша. Но даже не это главное. Он связан с ней каждой своей мыслью, каждым переживанием, каждым вздохом. Ведь это его Дора! Двадцать лет изо дня в день невидимые нити соединяли их. Разве можно разорвать тысячи этих невидимых нитей?
Почему он вдруг сказал об этом переезде? Испугался, что может отдалиться от Доры, и оттого так поспешно зовет ее к себе?
Дора привыкла угадывать все мысли мужа, но сейчас она не могла понять причины его внезапного решения. Правда, вначале, когда Траян только что уехал, он говорил ей, что они должны быть вместе. Но потом ни разу не напоминал ей об этом. И вот снова начал этот разговор, да так настойчиво.
— Я, конечно, приеду, посмотрю. Но, знаешь, с нашими жильцами такие неприятности: хотят захватить гостиную. Прямо хоть не выходи из дому! Однажды, когда я отлучилась, они поставили в гостиную свой шкаф. Я, видите ли, одна там расположилась, а они втроем задыхаются в маленькой комнатке! Так лучше бы тебе бывать здесь почаще.