— Нет, Дора. Я хочу переселиться с тобой туда на все время, пока идет строительство. Никто не тронет нашу гостиную.
— Но ты же сам говорил, что там ничего нет, пусто, никаких удобств. А особенно сейчас, когда тебя перевели на шахту.
— Ах, Дора, ну что значат эти самые удобства? Там работа поглощает все твое время, тебя самого, начинаешь интересоваться только тем, что относится к строительству. Да и сейчас уже там стало совсем неплохо: новые дома, много приятных семей. Развлечений, конечно, никаких, но кто об этом думает? Работают все, и каждый только и занят своим делом. А по вечерам на плотине светло, как днем: прожектора сияют, целая гирлянда маленьких солнц. В ясные ночи лунный свет лежит серебряной дорожкой, и кажется — видишь озеро. Ночная прогулка по озеру, о которой мы когда-то мечтали, помнишь? И какие там чудесные люди! Конечно, есть и мелкие душонки, но их почти не замечаешь. А здесь я задыхаюсь.
Дора удивленно смотрела на мужа. Да это прежний Траян! Свернувшись в кресле и положив голову на его спинку, Дора попросила:
— Говори, Траян. Когда же мы увидим озеро?
— Это совсем не главное. Что озеро? Спокойная водная гладь, которой будут любоваться туристы. Важна не эта неподвижная гладь, а то, что скрывается под ней: стихия, дающая энергию, тысячи киловатт в час. Эти как будто тихие воды приведут в движение сотни машин, электрический свет зальет город, во все стороны побегут оросительные каналы. Дора, через десять лет здесь все преобразится.
— Тебя словно подменили, Траян! Давным-давно я не слышала, чтобы ты так говорил.
Действительно, что происходит с ним? Давно ли он колебался, не мог решить, оставаться ли там, чувствовал себя униженным, ненужным, непонятым? А сейчас он говорит так, как будто он единовластный хозяин этого строительства. Что так волнует его? Само строительство или воспоминание о девушке? Часто это сливается для него в одно. Неужели она имеет над ним такую власть, что он проглотил все обиды, даже эту последнюю, и безропотно согласился перейти на второстепенный участок? Да, но там он действительно полный хозяин, там он сможет работать по-настоящему.
Он погрузился в свои мысли. Слова Доры были неприятным напоминанием о действительности:
— Траян, подумай хорошенько, прежде чем окончательно связать себя со строительством. Представь себе, Захариевы со мной не здороваются. Жена Захариева сказала Перке: «Зять доктора Загорова продался коммунистам». А Перка не преминула, конечно, передать это маме. Представляю, какая у нее была при этом язвительная улыбочка: «Вы теперь благодаря вашему зятю породнились с новыми властями. Я думала, что хоть ваша дочь достаточно разумна, а оказывается, она у вас тоже «прогрессивная». Подумай только, какая наглость! А вдруг ты ошибся, Траян?..
— В чем ошибся? Меня не интересует ни новая, ни старая власть. Меня интересует только строительство. Но раз эти твои гусыни — ты, кажется, очень дорожишь их мнением — не одобряют его, это еще больше меня убеждает, что я на верном пути.
— Но послушай, Траян! Говорят, все изменится. И скоро.
— Что изменится?
— Режим. Земледельческая партия придет к власти. А ты, как говорят, приспособился, изменил своему кругу.
Траян вскочил и принялся расхаживать по комнате. Потом подошел к креслу, в котором, забравшись с ногами, сидела Дора.
— Теперь и я тебя спрошу: что с тобой происходит, Дора? Как ты можешь слушать и повторять глупую болтовню приятельниц твоей матери и сестры? Да ведь они нарочно закрывают глаза на все, что делается у нас. Раньше ты не любила подобных людей, а сейчас тебя так и тянет к ним.
Дора промолчала. Как объяснить ему, почему она чувствует себя такой одинокой? Нет, когда Траян здесь, она не одинока. Но, когда его нет, она чувствует себя несчастной, отрезанной от жизни и людей. Свободного времени много, и она не находит себе места, не знает, чем заняться. Невозможно же целыми днями сидеть одной и сознавать свою ненужность, неприкаянность, никчемность.
Те же чувства мучили Траяна. Что бы он ни говорил тут Доре, но порой он чувствовал себя на стройке одиноким. Никто из руководителей не сближается с ним. Боятся или не доверяют? Дора права: ему не верят. Одни считают, что он неискренен, другие думают, что он приспосабливается. И никто не может понять, как искренне его желание работать вместе со всеми, сделать прекраснее жизнь своей родины. Сколько сил, энергии и воображения нужно для этого! Мало возиться с сухими цифрами, надо видеть будущее. И ради этого будущего он хочет работать. Поэтому он согласился перейти в Буковицу.