Ольга медлила, не торопилась сесть. Все взгляды были обращены к ней. В голубом вечернем платье, с короткими кудрями, свежим лицом и чуть тронутыми помадой пухлыми губами она казалась моложе своих сверстниц. И значительно красивее.
В первый момент Младен обрадовался Ольге. Потом в его взгляде отразилось удивление; по сути дела он только теперь заметил, какая она хорошенькая.
Он и не знал, что Ольга дружит с такой легкомысленной компанией. При этой мысли ему стало неприятно. И с какой стати Тошков ухаживает за ней, зачем этот неприятный человек сует свой нос куда не следует?
Младен с еще большей силой почувствовал, насколько он чужой среди этих людей. Что общего может быть у него с Лиляной? Его влечет к ней ее красота, волнует ее опасная игра: казаться доступней и легкомысленной. А может быть, она и в действительности такая? Младен невольно перевел взгляд с Лиляны на Ольгу и заметил, что та укоризненно посмотрела на него.
Да, она права. Каким бессмысленным был его сегодняшний приезд в город! Как на экране, мелькнули перед ним его рабочий стол с неоконченными планами, строители, которые придут завтра получить задание, и плотина, с каждым днем становившаяся все выше. Момчил наверняка будет недоволен, потому что сегодня не успели подготовить площадку для бетонирования. К тому же, торопясь на автобус, Младен забыл передать Сиджимкову заявку на понедельник.
— Что случилось? Где ты витаешь, Младен? — Лиляна потянула его за рукав и улыбнулась. При Ольге она решила подтвердить свои права на него.
Тошков попытался стать центром разговора. Ему хотелось блеснуть и доказать Ольге, да и всем остальным, что на строительстве он сто́ит много больше всех этих молокососов: если бы не он, работы так и велись бы первобытным способом, механизация — дело его рук…
— Ах, оставьте эти водохранилища! — вмешалась Жужи. Она давно старалась привлечь к себе внимание Младена. Он, может быть, и из «новых», но понравился ей с первого взгляда. — Хватит нам газетных статей. Они и так каждый день забивают наши головы социалистическими стройками.
— О! Неужели ты читаешь газеты?
Жужи читала газеты аккуратно и внимательно. Но ей не хотелось показывать, что ее интересует что-либо, связанное с теперешней властью. Поэтому она поспешно ответила:
— Только «Вечерние новости». И то в основном спорт и радиопрограмму, чтобы знать, когда будет музыка, а когда доклады и пропаганда. Но иногда заглядываю и на первую страницу. Там пишут о новых магазинах и новых товарах. Но какие товары? Болгарские! Приходится привыкать. Из-за этих высоких пошлин нельзя достать ничего заграничного.
Младен молчал и наблюдал, как Тошков и молодой человек, которого, кажется, звали Рони, безуспешно пытались улаживать за Ольгой. Ему казалось, что Ольга глядит на него грустно и вопросительно.
Лиляна перехватила взгляд, которым они обменялись, и решила позабавиться — вызвать ревность у этой девчонки. Уверенная в себе и в чувстве Младена, она не боялась Ольги. Правда, сегодня та выглядит намного интереснее, особенно когда злится. Не так уж она безлична и смиренна, какой показалась при первой встрече. Ты посмотри, какая самоуверенная девчонка — безо всякого грима обходится!
Лиляна вынула из сумочки маленькое четырехугольное зеркальце и с удовольствием убедилась, что ей опасаться Ольги нечего. Она игриво облокотилась на стул Младена:
— Следующий танец наш, да? — Лиляна смотрела ему в глаза, и он опять забыл обо всем, кроме ее недавних поцелуев.
Оркестр заиграл вальс-бостон. Тошков склонился в молчаливом приглашении перед Ольгой. Рядом с ним вырос Рони, уже изрядно выпивший, и потянул девушку за руку. Тошков одернул пиджак и приосанился.
— Нет, прошу извинить, дама моя.
— Как так ваша? Ха-ха. Значит, ваша? А теперь будет моя.
Сидевшие за столом рассмеялись: Рони непревзойденный шутник!..
— Эта дама моя, — кипятился Тошков, — я привел ее. Значит, в этот вечер она будет только моя. Да.
— А-а, — закричал Рони, — я и не знал, что о таких вещах говорят публично.
Оба держали Ольгу за руки. Обычно бледное лицо Тошкова побагровело. Он по-петушиному высоко задирал голову. А Рони, напротив, обмяк. Плечи его опустились, нижняя губа отвисла, он что-то невнятно бормотал. Все смеялись. Глядя на них, кто-то ободряюще крикнул: «Держись, Рони! Давай! Неужели упустишь девочку? Сейчас тебе везет!»