Рабочий ждал его на улице. Младен передал ему медикаменты, а сам направился к Евтимову, пригласившему его переночевать у себя. Дом Траяна находился на противоположном склоне. Младен долго шагал в темноте по липкой грязи. Эта вынужденная ночная прогулка отвлекла и успокоила его.
Ощупью он нашел ручку двери, на цыпочках вошел в комнату и через два шага наткнулся на стул. Тот с грохотом отлетел в сторону.
— Кто там? — спросонья вскинулся Траян. — А, это вы? Ничего, ничего, зажгите лампу…
— Да нет, не надо. Я уже присмотрелся… Мне очень совестно, что я беспокою вас. Но наша гостья приехала так неожиданно и еще более неожиданно осталась ночевать.
Раньше Младен относился к Евтимову с некоторым предубеждением. Как всякий молодой, самонадеянный, полный новых идей человек, он считал все, принадлежащее прошлому, консервативным и был убежден, что люди старше его не могут понять нового и не могут приобщиться к нему, а только стоят в стороне и критикуют. Но чем дальше, тем больше привлекали его в Траяне жизнелюбие, пытливый ум, логика мышления и прекрасное знание техники. Способность быстро ориентироваться и творческие находки Евтимова поражали Младена, а его твердость при отстаивания своих принципов просто покоряла, и молодой инженер уже находил в беседе со своим старшим коллегой все большее удовольствие и пользу.
Но в эту ночь Младену хотелось поговорить с ним совсем о другом. Ему нужна была отдушина, необходимо было поделиться с кем-нибудь своими мучительными раздумьями, связанными с Лиляной, понять самому, что помешало ему войти к ней. Если бы он не видел Сиджимкова и Таня не появилась в коридоре, он бы вошел? Нет, все-таки нет. Причина была глубже. На первый взгляд совсем незначительная подробность, но она открыла ему глаза, он увидел Лиляну совсем в другом свете.
Невзначай брошенная Лиляной фраза о книгах напомнила ему многое. Раньше, увлеченный ею, он просто не придавал этому особого значения. Взять хотя бы то, какую незавидную роль она заставила его играть тогда в ресторане, в компании ее дружков. Он должен был стеречь пальто Лиляны, в то время как она танцевала и кокетничала с другими. Он или Тошков — для нее это в сущности безразлично.
Сегодня он понял это особенно ясно. Разве о такой женщине мечтал он в трудные студенческие годы? И ее ли взгляд, полный пренебрежения, будет поддерживать его при каждой трудности, которая встанет на их пути?
— Я, наверное, разбудил вас своим вторжением? — виновато проговорил Младен.
— Ничего, ничего. Это неважно. Ведь мы тут одна большая семья.
Траян сказал и сам удивился своим словам. Он всегда так ценит порядок, комфорт, уединение и вдруг сейчас рад видеть своего молодою сослуживца, энергичного и честного юношу, к которому он еще недавно питал предубеждение. Комната была тесная. Две кровати около стены, тумбочка между ними и стол заполняли ее почти всю. Как всегда в первый раз на новом месте, Младен чувствовал себя неловко. Усталости словно и не бывало. Он не знал, заснул ли Евтимов, а если нет, расположен ли вообще к ночному разговору. Но между ними была темнота, она уничтожала отчуждение, стеснительность, сближала и объединяла их. Молодой инженер заговорил снова:
— Моя гостья, может быть, вам досаждала сегодня вечером?
— Напротив. Была очень мила. Она интересная девушка. Красивая и привлекательная. Быть с ней в компании приятно. Но недолго — не всегда. Простите, я не обижаю вас? Может быть, вы близки с ней?
— Мы хорошие знакомые. А в сущности мне кажется, что я ее совсем не знаю.
Младен смотрел в темноту и продолжал, словно разговаривая сам с собой.
— Она очень капризна. Сердится, что я не приезжаю в Софию каждую субботу. А вот моя мать — старая женщина, а понимает, что дело нельзя оставить ни на час, и не упрекает меня. Но с Лиляной все иначе. Сидим мы с ней как-то в кафе. Я беспокоюсь, как там, на бетонном заводе. А она спрашивает, о какой другой женщине я думаю. И никак не хочет понять, что другая-то — это плотина и вообще стройка. Нет, мы с ней очень разные люди.
— И что же? — спросил Траян.
— Она мне нравится как женщина. Но вы же видели, как она держится. Вы, может, скажете, чтобы возбудить ревность? Нет и нет! Это в ее характере.
— Я понимаю вас. Вы бы хотели, чтобы она полюбила вашу работу, жила вашими тревогами.
Младен в эту ночь не мог ничего скрывать, даже того, чего не доверил ни Ольге, ни Весо:
— Сначала, когда меня сюда назначили, я хотел отказаться, остаться в Софии. Из-за нее. Но стройка как-то незаметно увлекла меня. И, когда я приезжал в город, даже когда бывал с ней, я не мог не думать о работе. А только заговорю об этом, она мне зажимает рот.