Команда "Полета" размещалась здесь же. Ее руководитель — высокий, богатырского телосложения и громкоголосый Петриченко расхаживал между лежащими на земле парашютами, но никакой информации по поводу рекордов не сообщал. Ни о месте, ни о дате предстоящей работы никто не знал, но и того, что стало известно, оказалось достаточно для повышенного интереса к ней. Сидящие рядом со мной оживленно рассуждали:
— Говорят, будут устанавливать мужские и женские, групповые и одиночные высотные рекорды. С задержкой раскрытия парашюта придется падать несколько минут. Здорово!
— Так ведь будут и с немедленным раскрытием, а это вообще почти полчаса под куполом. Вот повезет ребятам! Хоть бы взглянуть на землю с такой высоты!
Признаюсь, что столь восторженное отношение к высотным прыжкам было мне не совсем понятным. Прыгать только ради того, чтобы посмотреть на землю? Высотные рекорды представлялись заманчивыми прежде всего из-за своей необычности, возможности узнать новые стороны парашютного спорта. Мои подруги отнеслись к новости тоже не столь восторженно, как ребята. Мыс Мухиной рассуждали так: ничего особо сложного в длительных затяжных прыжках нет. Если умеешь падать тридцать секунд, то сможешь и несколько минут. А если открыть парашют сразу, то вообще все просто. Спускайся, да только смотри, чтобы с кем-нибудь из группы в воздухе не столкнуться. Для таких рекордов вполне достаточно иметь около сотни прыжков и не надо быть мастером спорта.
Наше отношение к подобным прыжкам было навеяно тем, что, имея к тому времени первый разряд и примерно сотню раз покинув борт самолета, мы как бы примеряли предстоящие рекорды, вызвавшие столько разговоров, к себе. И после такой "примерки" поняли, что вполне бы потянули. С другой стороны, было ясно, что шансов участвовать в этой работе у нас нет, так как в рекордную группу входили в основном опытные парашютисты "Полета". Поэтому у меня не возникало и мысли, что кто-то из нашей "молодежки" может попасть на эту работу. И все же было досадно, что мои прыжки не начались года на два раньше — уж тогда-то, казалось, все было бы возможно.
Первенство Москвы подходило к концу, наша "молодежка" выступила довольно ровно, и Киселев говорил, что в целом доволен нашим боевым крещением. В последний день соревнований все мы ожидали приземления одной из поднявшихся в воздух команд. Днем предстояло награждение победителей, после чего все могли разъехаться по домам. Настроение было чемоданное, никто даже не спешил укладывать свои парашюты — прыжков больше не предвиделось. Как говорится, тишь да гладь. И вдруг Ира Мухина, не скрывая радости, принесла мне даже не новость, а, скорее, гром среди ясного неба:
— Слушай! Нас с Галкой Борониной берут в рекордную группу на высотные прыжки. Там не хватает несколько человек, и Киселев нас порекомендовал.
Удивлению моему не было предела. Уж больно "зелеными" выглядели мы по сравнению с девчатами из "Полета". Да и в киселевской команде имелось достаточно опытных мастеров, которые почли бы за честь участвовать в высотных прыжках. Все это я и выложила подруге.
— Все верно, — согласилась Ира, — но ты же знаешь, что основная команда уезжает на чемпионат страны, вот и получается, что кроме молодых — некому. Я спросила Сергея Александровича про тебя, думала он забыл, но тот сказал, что рекомендует только нас двоих. Ну, да ты не переживай, может, еще какие рекорды будут и тебя возьмут… — с этими словами она заспешила к своему парашюту.
Оставшись одна, я попыталась разобраться в своих чувствах. Сказать, что я была счастлива от того, что двоих моих подруг пригласили на интересные высотные прыжки, а меня нет, — нельзя. Но и малейшего чувства, хоть слегка похожего на зависть, тоже не возникло. Появилось, пожалуй лишь удивление от неожиданного поворота событий. Ведь количество прыжков и уровень подготовки у всей нашей женской "молодежки" был примерно одинаковым, о чем убедительно говорили результаты соревнований. Физической выносливостью я тоже не уступала своим подругам. Но ведь что-то помешало Киселеву рекомендовать меня в рекордную группу? Поломав голову над этой загадкой, я решила, что, наблюдая наши тренировки, он подметил своим острым взглядом во мне что-то такое, что его и остановило.
— Ну что ж, нет так нет! В конце концов твоя цель не рекорды устанавливать, а научиться хорошо прыгать, чтобы уверенно чувствовать себя в воздухе и потом перейти летать на самолеты. Давай-ка тренируйся и на следующих соревнованиях отработай так, чтобы твои результаты сами за себя говорили и давали право в любую группу попасть, — с такими мыслями я отправилась укладывать парашют.
За этим занятием меня и застал громкий, раскатистый голос:
— Укладываешь?!
Подняв голову, я увидела возвышающуюся передо мной богатырскую фигуру Александра Петриченко:
— У меня есть к тебе предложение. Хочешь в высотных прыжках участвовать?
— Но ведь у Вас уже набрана группа. Я знаю, что Киселев Вам двоих наших девушек рекомендовал.
— Да, девять человек у нас уже есть, но кроме групповых, будут и одиночные рекорды, так что нам нужны еще две-три спортсменки.
— Так что, я одиночный рекорд буду делать? — это предположение мне очень понравилось.
— Не знаю пока. Скорее всего, будешь прыгать в группе, в девятке, а на одиночные мы пустим более опытных девчат.
— А как же быть с Киселевым? Ведь он же меня не рекомендовал? Получается, что я самовольно буду прыгать, — идти в обход тренера мне было неловко.
— Я у него просил троих, но он дал только двоих.
— Вот видите!
— Да тебе что, мало того, что я тебя приглашаю? Решай сама, только сейчас, сразу. Да или нет?
— Конечно, да! — мысль, что удача может пройти мимо из-за моей нерешительности заставила тут же дать ответ.
— Лады! А с твоим начальством я сейчас договорюсь, — с этими словами Петриченко направился к начлету аэроклуба Павлову.
Я увидела, как Павлов, этот добрейшей души человек, бывалый летчик-фронтовик и наш всеобщий любимец, согласно закивал Петриченко.
Через неделю мы с Ирой Мухиной и Галей Борониной отправились в Киржач, где должны были совершить несколько специальных тренировочных прыжков. Добравшись "на перекладных" до аэродрома, мы без труда нашли длинное деревянное здание — точно такое же, как и на нашем аэродроме в Волосово. В одной из комнат размещались все члены женской группы. С некоторыми из них мы уже были знакомы по соревнованиям, с другими встретились впервые. В рекордной работе нам предстояло участвовать вместе с Зиной Романовой, Аллой Скопиновой, Леной Данилович, Наташей Вершининой, Раей Воронковой, Олей Комиссаровой, Людой Соколовой и Люсей Солдатовой. В соседних комнатах размещалась мужская группа, в которую входили, кроме Петриченко, еще Эрик Севостьянов, Валерий Раевский, Вячеслав Томарович, Владимир Галайда и другие. Почти все они были испытателями новых парашютов или разработчиками новых куполов. Мы быстро перезнакомились и на следующий же день приступили к тренировкам.
— Рекордные прыжки будем делать с транспортного реактивного самолета. Там большой люк находится в хвосте. Вот сейчас и попробуете прыгнуть в такой же люк с Ан-12. А наш самолет прилетит позднее… — Петриченко подробно объяснил нам задачу.
Прыгать предстояло на больших скоростях, и надо было научиться правильно отделяться от самолета, чтобы сильный скоростной напор воздуха не бросил нас в беспорядочное падение. Все члены группы уже прыгали с мощного Ан-12, и лишь нам с Ирой и Галей надо было срочно осваивать это новое для нас дело.
Мне понравилось прыгать с этой большой транспортной машины. Мощный поток воздуха подхватывал тебя и как бы выталкивал из-под хвоста самолета. Чувствовалось, что скорость полета существенно превышает те, на которых мы привыкли прыгать, однако, несмотря на это, никаких трудностей у нас не возникло. Через три дня тренировки закончились, можно было уезжать домой. Теперь, прежде чем приступать к прыжкам, следовало пройти специальную высотную подготовку в барокамере. Тут-то и выяснилось, что Галя Боронина решила отказаться от предстоящих прыжков из-за каких-то задолженностей по учебе, которые ей предстояло ликвидировать в сентябре, а он был уже на носу. Так из нашего аэроклуба в группе остались лишь мы с Ирой.