Впрочем, раз уж речь зашла об артистизме, то в наибольшей степени он проявлялся у этого одаренного человека в те моменты, когда он брал в руки гитару. Играть на ней Игорь выучился без посторонней помощи. Единственным подспорьем здесь был его прекрасный музыкальный слух.
В то время почти ни один, даже небольшой коллектив не обходился без собственного гитариста. Гитару в руки брали все, кому не лень, и слушать эту игру можно было, лишь делая скидку на самостоятельную выучку музыканта. У Егорова дело обстояло по-иному.
Лишь в очень редких случаях он позволял себе исполнять песни собственного сочинения. Происходило это не потому, что их у него не было, а скорее в силу крайней требовательности к себе. Зато любимые нами популярные песни и классические романсы исполнялись им виртуозно. Нередко вечером, после трудного летного дня в гостиничном холле слышались звуки его гитары. Постепенно собирался народ, и начинался импровизированный концерт, в том числе по заявкам слушателей. Если же Игорь замечал, что кто-то из присутствующих невесел, он тут же брал аккорды любимой мелодии загрустившего.
Освоив песенный репертуар, Егоров взялся разучивать серьезные концертные вещи в переложении для гитары. Для этого приходилось заниматься по нескольку часов в день, но зато, приехав на следующий сбор, можно было выносить разученные пьесы на суд друзей.
У каждого из нас, слушавших его гитару, осталось свое воспоминание об этом. Для любителя он играл, пожалуй, даже слишком профессионально. По его игре всегда можно было определить, какое у него настроение, — настолько сливался Игорь с музыкой. Если иногда говорят, что кто-то из знакомых — хороший гитарист, у меня никогда не возникает желания его послушать, потому что знаю: лучше Егорова ни один любитель играть не будет.
Вообще трудно сказать, чего же больше было в этом разносторонне развитом человеке — летного таланта, инженерной эрудиции или художественных способностей. Он с одинаковым мастерством держал в руках и штурвал самолета, и гитару. Он мог быть то энергичным, волевым, озорным, всегда готовым к действию, то меланхоличным, неуверенным в себе — часами грустно перебирающим струны гитары в поисках какой-то ему одному известной, более совершенной мелодии. Думаю, что постоянное стремление к совершенству было одной из основных особенностей его натуры. Он искал его в полетах, в музыке, в людях, хотя и не всегда бывал в этом удачлив. Но все-таки в первую очередь он был выдающимся пилотажником.
В конце семидесятых годов Егоров начал работать летчиком-испытателем, освоил новые для себя типы самолетов. Все у него вроде бы складывалось удачно. Но вот к нам пришла горестная весть — Игорь погиб, летая на самодельном самолетике, построенном группой любителей из его родного Куйбышева. Что заставило его сесть в этот весьма и весьма далекий от совершенства аппарат, да еще пытаться делать на нем фигуры пилотажа? Может быть, извечная тяга к новому, неизвестному, ставшая лейтмотивом его жизни?..
Женская команда
Когда наше поколение пришло в авиацию, авторитет женщин-летчиц был высок и прочен. Завоевали его еще в тридцатые годы Валентина Гризодубова, Полина Осипенко, Марина Раскова, Вера Ломако и многие другие их соратницы. Они были молоды, упорны и талантливы, упрямо осваивали премудрости летного дела, не оправдывали случавшиеся неудачи "неженским" характером своей работы и, достигнув очередного, порой рекордного рубежа, не успокаивались, шли дальше. В результате в авиации сложился такой психологический климат, когда ни у кого не повернулся бы язык заявить, что летная работа — это не женское дело.
И в первой половине шестидесятых годов, когда началось освоение сложнейшего вида авиационного спорта — высшего пилотажа, наши летчицы опять не стали сторонними наблюдателями в этом новом деле, которое оказалось не каждому по плечу — будь то мужчина или женщина. Правда, скептики пытались доказать, что это занятие не по силам именно женщинам, потому что по теории, невесть кем пущенной в оборот, отрицательные перегрузки на слабый пол воздействуют как-то не по-человечески. Но, как показывает опыт, подобные суждения обычно позволяют себе те, кто выполняет летную работу на пределе физических и духовных сил. Так, находились богатыри, которые совершенно искренне считали, что если уж им, наделенным недюжинной силой, нелегко, то женщинам в авиационном спорте делать нечего. Но, если перефразировать слова известной басни, это тот случай, когда надо не кумушек считать трудиться, а куму на себя оборотиться.
Советские летчицы довольно быстро разрушили все надуманные догмы в авиации. Последнюю точку здесь поставили специальные учебные сборы, проведенные в 1963 году в Тушино. На них приехали более тридцати спортсменок из разных городов страны. Опытные тренеры, среди которых были Розалия Шихина и Маргарита Кирсанова, в течение месяца передавали накопленный опыт своим подшефным, учили их тонкостям высшего пилотажа. Результат превзошел все ожидания: девушки успешно освоили новый тогда Як-18П, научились выполнять не только прямой, но и обратный пилотаж.
В 1964 году в Испании проходил IV чемпионат мира, и впервые в нашу сборную команду вошли летчицы: Розалия Шихина, Маргарита Кирсанова и Людмила Васильева. К сожалению, звание чемпионки мира формально осталось неприсвоенным, так как соревновались всего пять спортсменок — меньше, чем требовалось по правилам чемпионата. Но фактически чемпионкой стала наша Розалия Шихина, победившая всех своих соперниц. Ей не пришлось участвовать в следующих соревнованиях: во время подготовки к установлению мирового рекорда в 1965 году ее самолет потерпел катастрофу.
В 1966 году в Москве проявил V чемпионат мира. Популярность соревнований была чрезвычайно высока. Москвичи толпами прибывали в Тушино, чтобы посмотреть выступления летчиков и различные самолеты, которые казались разноцветными бабочками, присевшими на зеленое поле аэродрома.
В тот год в Москву приехало немало летчиц, и впервые удалось разыграть звание абсолютной чемпионки мира по высшему пилотажу. Ею стала Галина Корчуганова. За ней тоже были наши спортсменки — Таисия Пересекина, Маргарита Кирсанова, Людмила Васильева и Евгения Туркина. К сожалению, командное первенство среди женщин опять не разыгрывалось — другие страны не смогли выставить свои команды, хотя бы в составе из трех человек.
Корчуганова, ставшая абсолютной чемпионкой мира в упорной борьбе с соперницами, в течение нескольких лет не уступала своего лидерства и внутри страны. Мы с ней познакомились в 1967 году, а через несколько месяцев вместе участвовали в первенстве страны в Ставрополе, где обе заняли крайние места, но Галина — первое.