И зачем мы пришли в этот дом?!
— Привет, Макар, — ответил Михаил и протянул ладонь, которую мальчик пожал, а я очнулась от своих грез и обид.
— Здравствуй, — сказала теперь я с придыханием.
Этот очаровательный мальчик улыбнулся мне, залился румянцем и быстро скрылся в коридоре. Теперь я решила внимательно присмотреться к обстановке и окружающим. Любопытство не порок! За порядком особо не следили, хаос присутствовал, я посмотрела на тумбочку со всякой всячиной в коридоре, с ключами от квартиры и машины, с косметикой в плетеной корзинке. А рядом батончики с шоколадом и еще какие-то сладости полураспакованные. Такого я еще не видела! А дальше было только интереснее, когда прошли в самую большую комнату, где был накрыт небольшой стол с закусками на скорую руку, и познакомились еще с двумя парами. И там меня посетило желание «закатать рукава» и расставить книги и настольные игры на полках по росту, цвету и тематике, так как все было небрежно свалено. Как будто торопились и все заталкивали по шкафам перед приходом гостей. А еще чесались руки расставить мягкие игрушки аккуратно, а то они кучей лежали в шкафу и на диване. Как можно жить в таком хаосе?!
Конечно же, все внимание окружающих опять было направлено на меня, пока я изучала обстановку, друг друга же они прекрасно знают. Пока все придерживались дежурных фраз при знакомстве, рассматривали и кидали вопросительные взгляды на Михаила.
После очередного сигнала домофона появилось несколько ароматных пицц, и все переместились на кухню за большой стол, мальчик Макар появился, перехватил кусочек и скрылся. Пара тостов за именинника и посыпались градом на нас первые вопросы из разряда «что? где? когда?», все под горячие треугольники пиццы. Мы их выдержали, тем временем я изучала окружающих, делая в уме пометки.
Лиза, длинноногая блондинка в очках, которые портили симпатичное лицо, делая девушку похожей на занудную училку. И муж Виталий такой же светлый, почти бесцветный, как моль, никакой. Жена часто его поправляла или делала замечания, как мама с большим ребенком. Вторая пара миленькая шатенка Кира, которая казалась младше всех собравшихся, все заглядывала в рот своему мужу брюнету Стасу. Она, как студентка в простой футболке и легких джинсах, заскочила с пар. Муж её наслаждался её вниманием, чувствовал себя важным элементом в её жизни, каждым жестом, демонстрируя это. И интереснее всех оказалась пара Ульяна и Денис, как два равных партнера действовали слаженно, как хорошо настроенная программа. Высокий мужчина и хрупкая женщина, которая едва доставала ему до плеча, задавали настроение вечера.
Вот она, душа компании — хозяева дома, поняла я позже, когда все переместились в большую комнату, где Ульяна предложила поиграть в настольную игру. Сказать, что удивила, — ничего не сказать! Все стали рассаживаться, улыбаться ей, как будто у них это обычная практика: собрались, перекусили и сели дружно в кружок.
Пока шло бурное обсуждение по выбору, пришел Макар и сел на коленки к маме со словами:
— Она сегодня не придет?
— Нет. Она работает, в другой раз. Не расстраивайся. Хочешь с нами поиграть?
— Не хочу.
— Выберешь себе любую фигурку.
— Нет.
Не я одна наблюдала и слушала их, пристроившись неподалеку, стоило посмотреть на Михаила, и я опять вскипела, как полупустой чайник. Он смотрел на них так трепетно и нежно, что во мне еще громче заклокотала обида. Сам факт такого пристального взгляда на жену друга с ребенком вызывал у меня неприятное чувство.
Злобы?
Досады?
Или ревности?
Быть такого не может!
Провела вечерок в кругу его друзей! Посмотрела на Михаила убийственным взглядом, который почувствовал, глянул на меня и улыбнулся с горящим взглядом.
Поиграли в классическую «Монополию»— активно, в спорах, миллионером стала скромница Кира, пожимая плечами, пересчитывая свой игрушечный капитал. Попили чай с тортом и стали расходиться по домам парами. Нас провожали всей семьей, бросился в глаза жест Дениса, как он приобнимал жену, положив ей руку на живот, словно оберегал её. И мальчик Макар, который обнимал маму за бок и прятался, стоило мне посмотреть на него.
Запал мой не пропал, сладкое не притупило обиду, а идиллия чужой семьи не способствовала внутреннему умиротворению. Поэтому, когда в машине Михаил задал вполне очевидный вопрос: