Кукла была безобразна: выпученные глаза, глупо улыбающийся аляповатый рот с ужасным оскалом. В довершение голова была совершенно голая. Видимо, парик потерялся.
И все же в больном мозгу Сирены она отождествлялась с ее ребенком. Несчастная проявляла материнскую заботу, няньчась с ней. Хелли видела, как Сирена наблюдала за ней и кормилицей, когда они возились с младенцем, но ни разу не попыталась вступить в контакт со своей дочерью…
Вдруг Хелли увидела, что Сирена расстегивает корсаж с явным намерением покормить свою куклу грудью.
— Ты не думаешь, что лучше предложить ей подслащенную пустышку, — сказала Хелли, пока Мариус не мог еще этого слышать.
Сирена серьезно посмотрела на нее, потом на куклу и подняла ее к уху, словно прислушиваясь к воображаемому голосу. Затем со вздохом кивнула в знак согласия и поцеловала уродливое лицо.
— Ребенка с таким лицом может любить только мать, — изрекла Давиния.
— Мне кажется, она похожа на отца, — задумчиво проговорила Сирена и поднесла куклу к Давинии, чтобы та могла получше ее рассмотреть. — Как вы думаете?
Ошеломленные женщины обменялись взглядами.
— Да, возможно, Джейк иногда улыбается так, особенно когда я напоминаю ему, что надо чаще посещать церковь, — согласилась Давиния.
Сирена непонимающе уставилась на нее.
— Как поживаешь, Мариус? — поинтересовалась старушка, когда священник остановился перед ней.
Преподобный отец посмотрел на Сирену.
— Отлично. Мы выпили чаю, и я дал Сирене урок возвращения к праведности. Расскажи им, чему ты научилась, дитя мое.
Сирена посмотрела на Мариуса и, засунув кулак в рот, издала странный звук.
— Я жду, Сирена, — певуче, но твердо проговорил преподобный отец. Мариус Де Янг гордился своим звучным, почти обольстительным голосом. Временами он говорил, что, если бы Бог не направил его на праведный путь, он мог бы сделать карьеру на сцене. Таким мыслям он предавался не часто и каждый раз всячески боролся с искушениями, потому что это было делом тщетным и суетным, а следовательно, греховным.
— Ну же…
Внезапно Сирена отняла руку ото рта и разразилась жаркими словами:
— Я буду подчиняться слову Божию, как меня учит преподобный Де Янг, молить о прощении за мой ужасный грех попытки самоубийства и… — Она бросила на Мариуса отчаянный беспомощный взгляд.
— И ты будешь?.. Что ты должна сделать еще? Конвульсивно сглотнув, Сирена неожиданно легкомысленно хихикнула:
— Ой! Вспомнила! Чистить свой ум, думая праведно и обращая свои руки на добрые дела. — Она весело посмотрела на Мариуса, ожидая похвалы. Но он продолжал смотреть строго, и ее улыбка увяла.
— Я ч-ч-что-нибудь э-э-эабыла? — со страхом спросила она.
Все замерли, но отец Мариус вдруг улыбнулся.
Хелли испытала неловкость, присутствуя при этом обмене репликами. По-видимому, Мариус — фанатик, А что она об этом знала? Преподобный отец был другом и многолетним духовным наставником Парришей. Несомненно, он знал, что делать, так как после его визитов Сирена становилась спокойнее.
Нарушив мысли Хелли, Сирена вдруг начала напевать:
— Есть человек кривой. Он по миле ходит кривой… Хелли повернула голову, следуя за взглядом Сирены, и увидела застывшего на дорожке Джейка, холодно смотревшего на жену.
Встав с колен, Сирена ткнула пальцем в сторону мужа, повторяя:
— Есть человечек кривой. Он по миле ходит кривой. Джимпи Джейк! Джимпи Джейк!
— Ш-ш, Сирена, — шикнула на нее Хелли, посылая Джейку извиняющуюся улыбку. — Это зло, и я уверена, что преподобный Де Янг не одобрит такое поведение так же, как и я.
Сирена сощурила глаза и рассматривала, как Джейк раскланивается с Мариусом.
— Преподобный Де Янг учил меня, что лгать — это грех, — ответила она с хитрой улыбкой. — А правда в том, что мой муж импотент.
— Сирена! — в унисон воскликнули Хелли, Давиния и Мариус. Все были в замешательстве от такой выходки.
Сирена игнорировала всех. Она кивала, словно китайский болванчик, и злобно ухмылялась:
— Джейк не мужчина. Он не может быть мужчиной. Он всего лишь патетический калека.
Хелли уже наслушалась этих насмешек. Она поставила Сирену на ноги и встряхнула так, что у той застучали зубы, после чего тихо прошептала ей на ухо: