На Давинию, однако, близость Джейка не оказала никакого воздействия. Уперев руки в бока и сверля его взглядом, она поинтересовалась:
— Так что ты намерен предпринять в связи с этим фиаско, милейший мистер Парриш?
— Сначала я должен узнать, что же все-таки случилось? И опершись на свою трость, он обратился к Хелли:
— Объясните же мне, доктор Гардинер.
Обуздав желание продемонстрировать, что именно привело ее к этому тупику, Хелли спокойно посмотрела на него и, пожав плечами, ответила:
— Некий бедняга избил меня и пытался изнасиловать. Но, будучи отъявленной негодяйкой, я пыталась защититься. Право же, мистер Парриш, я стала ужасной преступницей и заслужила свое заключение.
В мгновение ока Джейк покрыл разделяющее их расстояние. Свободной рукой он схватил Хелли за плечо и повернул к свету. Увидев синяки на лице, он выдохнул:
— И это ему удалось?
— Что касается побоев, то, как видите, он преуспел, — с горестной усмешкой сказала Хелли.
— А если говорить об изнасиловании? Из глаз ее скатилось несколько слезинок.
— В этом ему посчастливилось не больше, чем вам. Джейк поежился от прозвучавшей в ее словах нотки осуждения. Неужели она действительно так расценивает то, что случилось в гостиной? Попытка изнасилования? Он был готов поклясться, что до того, как эта ужасная пара Донахью ввязалась в их встречу, Хелли была воспламенена не менее его самого. Он был не прав относительно готовности, с которой она растаяла в его объятиях, и того, насколько охотно она возвращала его поцелуи? Неужели он так долго был без женщин, что перестал различать, охотно ли они ему уступают?
Джейк нахмурился, поднял руку и смахнул с лица Хелли слезинку, потом легонько погладил синяк на щеке.
— Я имел в виду акт любви, а не насилия, леди Миссионерка, — прошептал он. — Вероятно, я ошибался. Обещаю никогда больше не сосредоточивать на вас своего внимания. Вы простите меня?
Хелли глубоко вздохнула, медленно взяла его руку, только что ласкавшую ей щеку, и начала ее гладить. Затем утвердительно кивнула.
— Хелли…
В голосе его чувствовались такие отчаяние и боль, что Хелли удивленно посмотрела на него. Когда их взгляды встретились, нежности в его взоре было достаточно, чтобы прорвать плотину, сдерживающую ее чувства. Хелли позволила им выплеснуться наружу и упала бы на колени, не подхвати ее Джейк, который прижал девушку к успокоительному теплу своей груди.
Душераздирающие рыдания сотрясали Хелли, и слезы катились столь же обильно, как капли дождя на окно, а он все держал ее в своих объятиях. Почувствовав нежные поглаживания Джейка, Хелли зарылась лицом в его рубашку, не заботясь о том, что пачкает и мнет его безупречный наряд. Сейчас она жаждала одного: чтобы он, ее любимый, утешил ее.
Не проронив ни звука, Джейк обнимал Хелли, мысленно обзывая себя последним дураком. Черт подери! Почему у него всегда неудачи с теми, кого он любит? Сначала с Сиреной, теперь с Хелли. Обе не нашли с ним ничего, кроме разочарований, обе поняли, что он не достоин их любви и не является полноценным мужчиной.
Джейк обнял ее еще сильнее. Хуже всего, что ему не удается защитить их. При мысли о том подонке, который причинил ей боль и попытался…
Со стоном Джейк зарылся в огненно рыжие волосы. Он непременно найдет обидчика, и этот мерзавец уже никогда не посмеет и пальцем ее тронуть. Он сделает все, чтобы никто никогда не посмел причинить ей боль. Сделает что угодно, только бы Хелли дала ему шанс оправдаться.
— Верьте мне, Хелли. Ради Бога разрешите мне быть вашим защитником, — наконец выдавил он из себя.
Но его мольбы, которые были едва громче вздоха, терялись в щемящих звуках ее отчаяния и таяли в воздухе неотвеченными.
Постепенно буря слез у Хелли утихла. Поцеловав в голову, Джейк неохотно отпустил девушку, вложив ей в руку носовой платок.
Перед тем как прижать его к носу и высморкаться, Хелли ответила ему дрожащей улыбкой благодарности. Все, кажется, улаживалось. Джейк здесь. Она нашла сухой кусочек платка и промокнула им слезы, рассеянно заметив на нем монограмму JVP. V? Она вздохнула и окончательно высморкалась. JVP — ее восхитительный Джейк. Она в безопасности. Джейк здесь.
Хелли постепенно приходила в себя, и вниманием Джейка завладел Бредли, нервозно смотрящий на происходящее.
Когда полицейский вошел в камеру, Джейк сквозь стиснутые зубы спросил:
— В чем, собственно, обвиняется леди?
Бредли ответил:
— Воровка и шлюха, и к тому же опасная!
Хелли мысленно простонала: «Ну вот. Все начинается сначала». У Джейка от злости потемнели глаза. Едва сдерживаясь, чтобы не схватить полицейского за грудки, принудив просить прощения, он прорычал: