— И кто же выдвинул против нее эти гнусные обвинения?
— Ник Конноли. — Бредли мотнул головой в сторону Хелли. — Она лягнула беднягу прямо в пах.
Хелли возмущенно вскрикнула. Но прежде чем она успела запротестовать, Джейк прервал ее:
— Прямо в пах, говорите вы?
Не услышала ли она у него и голосе нотку удовлетворения? Хелли удивленно посмотрела на Джейка и увидела, что он с нежностью смотрит на нее.
Покровительственно обняв девушку за талию, Джейк наклонился к ее уху и прошептал:
— Отлично, леди Миссионерка. Надеюсь, вы лягнули его точно и сильно.
Хелли крепче прижалась к нему и утвердительно кивнула. Бредли, от которого ускользнул этот обмен словами и жестами, замотав головой, проговорил:
— Скажу по секрету. Ник действительно очень плох. Доктора говорят, что он вышел из строя надолго, если не на всю жизнь!
— Трагедия, — проговорил Джейк, подмигивая Хелли. — Мне кажется, вам попалась отчаянная особа. А я-то и понятия не имел, что моя невеста имеет столь дикий характер.
— Невеста! — хором вскричали Давиния и Бредли, тогда как Хелли только смотрела на него, разинув рот.
Джейк нежно взял ее за подбородок и осторожно закрыл его.
— Да. Не понимаю, почему мисс, или, точнее сказать, доктор Гардинер, не сообщила вам столь приятную новость. Видели бы вы лицо судьи Дорнера, когда я оповестил его об этом. Он так хотел встретиться сегодня с моей невестой на его рождественском вечере. — Джейк чуть нахмурился. — Представляю, что бы он сказал, если бы я сообщил ему, что невеста не может его посетить, так как его полицейские заперли ее в тюрьме.
Бредли заметно побледнел.
— Я и понятия не имел, что она выходит за вас замуж. Но понимаете, она ударила Ника…
— Я уже слышал, куда она его ударила, — раздраженно прервал его Джейк. — Если у моей невесты ноги не как у мула, что явно, то весьма сомневаюсь, будто Ник едва жив и навеки искалечен.
— Но Ник сказал, что она…
— Шлюха? — проревел Джейк. Выражение его лица стало угрожающим. — Вы хотите сказать, что моя невеста — шлюха? Да, Бредли?
Полицейский чуть не задохнулся и беспомощно развел руками:
— Но…
Джейк прервал его жестким, как удар хлыста, замечанием:
— На вашем месте я был бы осторожнее, выдвигая подобные обвинения. Я становлюсь все более и более чувствительным ко всему, что касается доктора Гардинер, и нетерпеливым относительно этого эпизода. Ну хватит, я требую освободить девушку под мою ответственность.
— Но ее нельзя отпустить, она должна предстать перед судьей.
— Отлично. Тогда я вынужден вызвать судью Дорнера сюда.
От этого предложения Бредли зашипел:
— Н-н-но…
— Судья очень хотел встретиться с моей, о да, он назвал ее «счастливейшей женщиной Сан-Франциско».
Стоявшая немым свидетелем на протяжении всей этой сцены, Давиния Лумис вдруг нетерпеливо вступила в разговор:
— Гром и молнии, Бредли! Не будь круглым идиотом. Мы все знаем, что эта женщина не шлюха, как знаем и то, кем может быть этот козел Ник Конноли.
— Но…
— Никаких но! — крикнула Давиния. — Подумай. Ты что, действительно, хочешь сообщить судье Дорнеру, что по ошибка арестовал нареченную Джейка Парриша?
При этой мысли у Бредли опять заработал кадык, а лицо приобрело угрожающе красный оттенок.
— Хорошо, учитывая, что мистер Парриш такой большой друг судьи Дорнера, я освобожу ее. Но только, если он обещает не выпускать ее из виду до того, как она побывает в суде.
Джейк обласкал Хелли взглядом.
— Это я вам обещаю. Я буду очень внимателен к доктору Гардинер.
— Что же касается Ника Коннели…
— Оставьте это мне, — бросил Джейк. — Будьте уверены, он свое получит сполна.
Давиния усмехнулась, услышав в его голосе угрозу.
— Ударом кулака по носу по крайней мере, — прошептала она Хелли на ухо. — Не хотела бы я быть на месте Ника Коннели, когда Джейк примется за него. У меня весьма не христианское чувство, что он получит то, что заслуживает!
Когда экипаж Джейка остановился, Хелли нагнулась, чтобы выглянуть из окна. Наконец-то резиденция Миссии. Никогда это старое обшарпанное здание не было столь желанным, как в данный момент. Окна еще не были зашторены, и их теплый свет лился на улицу, отчего капельки дождя сверкали, как бриллианты.
— Ну вот мы и дома, — проговорила Давиния, нарушая неловкую тишину, царившую большую часть дороги из тюрьмы. — Не знаю, как нам тебя благодарить, мой мальчик. Ты больше чем выполнил свой рождественский долг, заплатив за похороны несчастной китаянки.
И, нагнувшись, Давиния с материнским одобрением погладила Джейка по щеке.