— Я бы пока передохнула, — сказала леди Уиткоут. — Хоть ненадолго закрыть глаза без толчков и подпрыгиваний. Ужасно болит голова! Наверное, что-то съела.
Оливия посмотрела на дам.
— Разве ты не хочешь посмотреть, что он тебе желает показать? — удивилась леди Купер.
Оливия вышла из экипажа.
Леди высунулись, чтобы видеть происходящее через раскрытую дверь.
Оливия подошла к Лайлу. Она погладила морду коня, краем глаза отметив мускулистую ногу в непосредственной близости от себя.
— Ты говорила, что тебе никогда не удавалось осмотреть достопримечательности, — заметил Лайл. — Одна из них находится слева за поворотом.
Немного удивленная, Оливия посмотрела на дорожный указатель, потом перевела взгляд на Лайла.
— Я не собираюсь заводить тебя в укромное место и зверски убивать, — сказал Лайл. — В любом случае — не здесь и не сейчас. Если я возьму тебя с собой, а вернусь один, дамы могут это заметить. Бейли точно заметит. Мы отъедем совсем недалеко. Можно было бы легко дойти пешком, но на этих проселочных дорогах будет грязь по колено. Ты можешь поехать на лошади Николса.
— Нет, оставайся как есть. — Оливия подняла руку, не дав Николсу спешиться. — Я могу сесть за спину его сиятельства.
— Нет, не можешь! — отрезал Лайл.
— Ты же сказал, что это недалеко, — возразила она. — Нет смысла тратить время на подгонку седла, чтобы я правильно сидела на коне Николса. Позже ему придется опять все переделывать. А так я за минуту сяду позади тебя.
Лайл посмотрел на нее. Потом взглянул на Николса.
Несмотря на то что они попали под ливень, камердинер оставался элегантным и невозмутимым. Хотя Николс этого не покажет, но, пока он будет подгонять под нее свое седло, с него семь потов сойдет. Оливия не видела причины мучить его. Николс ее не оскорблял и не обижал.
— Что тебя беспокоит? — спросила она. — Боишься, что я сброшу тебя с коня?
— Слегка опасаюсь, что ты ударишь меня ножом в спину, — ответил Лайл. — Поклянись, что у тебя нет при себе оружия.
— Не будь смешным, — сказала Оливия. — Я бы никогда не ударила тебя ножом в спину. Это бесчестно. Я бы ударила в шею или в сердце.
— Тогда ладно. — Лайл вынул из стремени левую ногу.
Оливия поставила туда свою левую ногу, ухватила его за руку, оттолкнулась и оказалась у него за спиной.
— Черт побери эту девчонку! — воскликнула леди Уиткоут. — Я так никогда не умела!
— Ты была шустрой в других вещах, Миллисент, — проговорила ее подруга.
Тем временем Оливия поняла, что допустила серьезную ошибку.
Глава 6
Она поступила легкомысленно, а почему бы и нет?
На лошади она чувствовала себя свободно.
За спиной у отца она ездила бесчисленное множество раз.
Но то был ее отец, а она была тогда маленькой девочкой.
Лайл ей не отец. Она ездила у него за спиной раз или два, но очень давно, до того как он стал таким взрослым мужчиной.
Ей не пришло в голову уцепиться за его плащ. Она просто обняла Лайла за талию, поскольку это было совершенно естественно.
Теперь Оливия ощущала под своими руками его подтянутую талию, ее грудь упиралась в его прямую спину, бедро касалось бедра, а нога — ноги. Она чувствовала ритмичное покачивание их тел, когда лошадь ступала по грязной, изрезанной колеями дороге.
Она чувствовала, как прямо на глазах рушится ее моральная устойчивость.
Ах, ладно, это всего лишь короткая прогулка, в конце которой ее ожидает длинная и нудная нотация. Она заставит забыть все эти неудобные и бессмысленные побуждения.
Оливия позволила себе прижаться щекой к затылку Лайла и вдохнуть земной запах мужчины, лошади, деревенского воздуха и недавнего дождя.
— Интересно, в чем именно была шустрой Миллисент? — через мгновение спросил Лайл.
— Ничего такого экзотичного, как ты себе вообразил, — откликнулась Оливия. — Не то что твои гаремные танцовщицы. Ничего акробатического.
— Во-первых, я ничего не воображаю, — поправил ее Лайл. — Во-вторых, если ты говоришь о танцовщицах, то они не имеют отношения к гарему.
О, началась лекция… Это отвлечет ее мысли от ощущения невероятной мужской энергетики, флюиды которой следовало бы закупорить в бутылку и пометить этикеткой с черепом и скрещенными костями.
— Видишь ли, слово «гарем» обычно относится к женщинам дома, — продолжал Лайл. — Хотя в прямом своем значении оно обозначает священное или запретное место. Танцовщицы, с другой стороны…
— Я думала, мы должны повернуть налево, — перебила его Оливия.