Буквально через несколько шагов они оказались в конце Стоунгейта, вошли в переулок и вступили на темную территорию призрачных развалин или, это уж как кому покажется, слегка обгоревшего Кафедрального собора Йорка.
Лайл полагал, что слабый мерцающий свет за витражным окном добавит «призрачности» для Оливии. Для него же это был просто признак жизни.
— Похоже на чей-то дом, — проговорил он. — Все равно я бы не стал медлить, чтобы войти. — Из кармана своего плаща Лайл извлек трутницу и огарок свечи.
— У меня есть спички, — подсказала Оливия.
— Грязные, мерзко пахнущие палки, — покачал головой Лайл, высек искру и зажег короткий огарок.
— Они отвратительны, — согласилась Оливия, — но никогда не знаешь, когда они пригодятся.
— Они годны для тех, кто привык, что слуги разводят для них огонь, — сказал Лайл. — Любой сведущий человек с помощью трутницы может высечь искру с той же легкостью и скоростью, но гораздо безопаснее.
— Большинство людей не станут высекать искру с десятитысячной попытки только для того, чтобы доказать, что они на это способны, — заметила Оливия.
— Я не пытался… Господи, ну почему я позволяю тебе дразнить меня? Ты можешь просто держаться рядом? Мы не знаем, сколько там мусора.
— Из-за того, что я втиснула свой гигантский зад в мужские штаны, не следует думать, что мой мозг сжался до размеров мужского, — заявила она. — Я прекрасно сознаю, что свеча есть только у тебя, и вовсе не стремлюсь споткнуться об обломки собора. Здесь жутко темно и тихо, правда? Лондон ночью такой же шумный, как и в дневное время. И гораздо лучше освещен. Но здесь все сосуществует в гармонии: средневековая церковь, средневековая тьма и гробовая тишина.
Как оказалось, вход был расчищен. Но пройти вглубь они не успели. Они только пересекали южный трансепт, как к ним навстречу поспешил мужчина с фонарем.
— Простите, господа, — сказал он. — Посетителям после наступления темноты вход воспрещен. Знаю, некоторым по душе задумчивая атмосфера или хочется испугаться без памяти…
— Мы не для посещения, — заговорил Лайл. — Мы просто пришли…
— Приходите днем. Здесь, конечно, много рабочих, я признаю, но им нужно все вычистить, прежде чем мы возьмемся за дело. И еще этот вопрос с усыпальницей, все нас изводят просьбами взглянуть на нее.
— Это не…
— Не могу сказать, сколько ученых здесь было, подсчитывающих и спорящих. Последнее, что я слышал, — устранение ущерба будет стоить сто тысяч фунтов, но это не включает гробницу. Поскольку они не решили, что с ней делать. По меньшей мере половина ученых говорит, что ее следует раскапывать, а вторая половина выступает за то, чтобы оставить все как есть.
— Это не…
— Возвращайтесь завтра, господа, и кто-нибудь вам с радостью покажет все, ответит на ваши вопросы, расскажет, почему они спорят о том, где норманнский стиль, где — перпендикулярный. — Мужчина стал подталкивать их в сторону двери.
— Мы ищем двух леди, — громко сказал Лайл, предположив, что сторож не только болтлив, но и слегка глуховат.
— Леди? — Мужчина перестал махать фонарем в сторону двери.
— Моих тетушек, — проговорила Оливия голосом, ужасно напоминающим голос мальчишки-подростка. Подражание легко удавалось ей.
Лайл бросил взгляд в ее сторону. Ей всегда надо было приврать.
— Одна вот такого роста, — Лайл держал руку на уровне уха Оливии, — а вторая — немного ниже. Они хотели осмотреть церковь, и особенно усыпальницу.
— О да, в самом деле, — сказал сторож. — Я предложил им прийти завтра. Это вовсе не безопасно, я предупредил их, но они слушать не хотели. Прежде чем я понял, что происходит, я уже указывал им дорогу и отвечал на вопросы. Но, сэр, меня не нанимали для экскурсий по ночам, и больше никаких исключений я не сделаю.
— Разумеется, нет, — согласился Лайл. — Но возможно, вы сумеете нам подсказать, когда они ушли?
— Не более десяти минут назад, я уверен. Может быть, четверть часа, в точности не припомню. Но они очень спешили, сказали, что утратили всякое представление о времени.
— Они, случайно, не сказали, куда направляются? — спросил Лайл.
— В «Георг» на Кони-стрит, как они сказали. Они еще спрашивали меня, как скорее туда добраться. Говорили, что опаздывают на ужин.
— Если они ушли десять минут назад, мы должны были встретить их, — сказал Лайл.
— Они могли пойти другой дорогой, — ответил сторож. — Вы пришли со стороны Стоунгейта?
— Да. А они…
— Я объяснил им, что это название происходит от камня, привезенного для строительства собора, — поделился сторож. — Его везли баржами по воде и выгружали на Стоунгейте, ниже Гилдхолла.