Все мечты и фантазии, которые он жестоко подавлял, восстали, подобно призракам. Лайл снова отбросил их от себя.
— Ты можешь вести переговоры, — сказал он. — Но я войду первым, на случай смертоносных метательных снарядов.
— Не говори чепухи, — заявила Оливия. — Думаешь, мне не справиться с прислугой? — Она больно ударила его локтем под ребра и протолкнулась в помещение кухни.
Чертыхаясь про себя, Лайл следовал за ней по пятам. Из-за плеча Оливии он увидел покрасневшего Альера, размахивавшего тесаком. Поскольку он был около шести футов ростом и три фута в ширину, да еще в окружении острых ножей, не надо было обладать даром предвидения, чтобы понять, почему, когда он вышел из себя, вся кухонная прислуга сбежала.
Заходя на кухню, Лайл слышал его тираду. Произнесенная на трех языках, она сводилась к следующему: «Эта кухня… назвать ее примитивной означает безбожно польстить! Она же похожа на пещеру для животных. Не ждите, что я стану готовить в подобном месте!»
С появлением Оливии повар замер с открытым ртом и занесенной вверх рукой.
— Продолжайте, — произнесла она, — Что вы говорили?
— Это невыносимо, мадемуазель! — закричал Альер, быстро справившись с удивлением. — Это варварское место! Эта деревенщина! Они просто невежественные дикари! Как я могу объяснить им, что мне нужно? Они не говорят ни по-английски, ни по-французски. Ни слова на немецком или итальянском. Их язык — это звериное наречие, одно сплошное рычание и неприятные булькающие звуки, издаваемые ртом.
— А он умеет говорить, — прошептал Лайл.
— Понятно, — сказала Оливия. — Умственно отсталые крестьяне. Что еще?
Альер махнул тесаком вначале в сторону печи, потом — на гигантский очаг, рядом с которым даже он выглядел карликом, и дальше — на каменную мойку, сковородки и кухонные принадлежности, громоздившиеся на старинном трехногом столе.
— Ожидать, что я, Альер, буду готовить в таком месте?.. Это же пытка! — взревел он, однако уже не так уверенно, как за минуту до этого. — Бесчеловечно помещать мастера своего дела в эту… эту пещеру. Я этого не перенесу!
Оливия медленно и неторопливо осмотрелась по сторонам. Кухня занимала весь первый этаж северного крыла замка. Даже учитывая толщину стен и размеры очага, оставалось довольно много места. Одно из трех больших окон было переделано под печь. Однако даже в дождливые дни здесь было светлее, чем во многих других кухнях, которые видел Лайл. В некоторых богатых английских домах кухни располагались глубоко под землей.
— Мне кажется, она производит впечатление, — пробормотал Лайл.
Никто не обратил на него внимания.
— Это не пытка, — заявила Оливия Альеру. — С пытками придется подождать, пока темницу не оборудуют должным образом. Здесь у нас сложные условия. Великий шеф-повар может готовить где угодно. Вы помните задачу, которую князь Талейран поставил перед великим главным поваром Каремом? Целый год трапез, где ни одно блюдо не повторяется и используются только ингредиенты по сезону, выращенные в поместье. Но если вы не можете справиться с таким заданием, ничего не поделаешь. Бесполезно желать, чтобы у вас появилось мастерство более высокого класса, чем то, которым вы обладаете. Если вы не способны…
— Не способен?!
— Не забывай, пожалуйста, что у этого человека в руке огромный тесак с чертовски острым лезвием, — пробормотал Лайл.
— Если вы решили отказаться, месье Альер, — продолжала Оливия, — тогда хватит об этом болтать, так и поступайте. Кто-нибудь из деревенских женщин может заняться кухней, пока я пошлю в Лондон за настоящим поваром. За итальянцем, на сей раз. Мне говорили, они не пасуют перед трудностями.
Выпустив свой залп, Оливия повернулась и с невозмутимым видом выплыла из кухни.
Лайл не сдвинулся с места. Он стоял и с немым изумлением смотрел на происходящее. Он видел, как Альер с раскрытым ртом и с побагровевшим лицом смотрел Оливии вслед.
Лайл приготовился к худшему. Но главный повар медленно опустил руку с тесаком.
Лайл вышел в коридор. Ему в спину не полетели ножи, но тишина в кухне воцарилась зловещая.
Потом он услышал голос Альера, с раздражением рассуждающего о проклятых итальянцах и их несъедобных соусах, и звон кастрюль.
Лайл прошел половину пути до двери, где его ждала Оливия. И тут в мозгу у него возникла сцена, такая яркая, как вспышка света: Альер, машущий своим тесаком, Оливия, ростом вполовину меньше повара, в платье с необъятными рукавами и широченными юбками, с закрученными в шелковистые спирали кудрями. Оливия, вздернув подбородок, хладнокровно ставит на место разъяренного повара. И это выражение на лице Альера. И выражение ее лица.