— Если не будет дождя, — добавил Лайл.
Тем же вечером
— «У стен есть глаза и уши, но ищите внизу». Именно так было сказано? — проговорил Лайл.
Обе дамы кивнули.
Они поздно вернулись из Эдинбурга, где обедали с друзьями.
Во время легкого ужина они доложили о результатах своих разговоров с прислугой Фредерика Далми.
Весь их отчет уложился в два предложения.
— Мне жаль, мои дорогие, — сказала леди Уиткоут. — Полная бессмыслица.
— И никакого секрета, — добавила леди Купер. — Всем известно, что сказал Фредерик Далми на смертном ложе. Все посчитали это одной из его шуток.
— Они, видимо, все меньше и меньше понимали его в последние месяцы, — сказала леди Уиткоут.
Все знали о его романе с местной вдовой, который длился много лет. Все знали о других его романах. Кузен Лайла очень любил женщин, и они щедро любили его в ответ.
Вероятно, он коллекционировал вещи с той же страстью, с какой любил шутки и женщин. Всякий раз, когда ему попадалась книга, памфлет или письмо, имеющее отношение к замку Горвуд, он испытывал трепет. Но он не выделил, по крайней мере очевидным способом, ни одного документа, который можно было бы связать с сокровищем.
— Стены, — произнес Лайл и посмотрел на Оливию, которая гоняла по тарелке кусочек пирога. Она проделывала это с большей частью еды: раскладывала и перекладывала ее, изредка вспоминая, что ее надо есть.
— Да, — сказала Оливия. Ее мысли явно были где-то далеко. — Стены.
Ночь пятницы, 28 октября
Братья Рэнкин наблюдали, как Мэри Миллар и еще несколько человек вели из таверны ее пьяного братца.
— Полезный малый, — сказал Рой.
— Точно, — откликнулся Джок.
Мэри Миллар нанялась горничной в замок Горвуд. Ее брат Глауд был сапожником. Братья Рэнкин намекнули Мэри, что они тревожатся за пальцы ее братца, которые могут быть случайно сломаны, если Мэри не станет вести себя с ними дружелюбнее и не будет чаще болтать с ними. Ну, скажем, обо всем, что происходит в замке Горвуд. Они также беспокоились за то, что может случиться с Мэри, если она кому-нибудь расскажет об этом.
Любой, кто покупал Глауду выпивку, был его другом. Братья Рэнкин сразу же стали его очень хорошими друзьями. Каждый вечер, когда Мэри приходила забирать его, он сидел в углу со своими двумя самыми лучшими друзьями, отделившись от всех. Она тоже присаживалась к ним и говорила с ними быстро и очень тихо.
Сегодня она рассказала им о поездке старых дам в Эдинбург.
— Им известно, что сказал старикашка, — заметил Джок, — но они не ведут раскопки.
— «У стен есть глаза и уши, но ищите внизу», — повторил Рой. — Что там внизу, под стенами, кроме земли?
Джок осмотрелся вокруг, но никого, кто бы подслушивал, поблизости не было. Даже когда таверна была переполнена, посетители обычно оставляли немного пространства вокруг себя.
— Мы нашли кое-что в земле, — наклонившись к своей кружке, сказал Джок. — У стены.
Рой долго размышлял.
— Они не копают, — Джок уставился на свою кружку, — и мы не можем.
Рой продолжал думать.
— Я сойду с ума, точно, — заявил Джок. — Все это время…
— Может быть, в этих словах скрыт какой-то другой смысл, — перебил его Рой.
Для Джока это было слишком сложно. Он покачал головой, поднял кружку и осушил ее.
— Надеюсь, они смогут расшифровать, что значат эти слова, — продолжал Рой. — Это очевидно. Старик был образован. Сын лэрда образован. Может, то, что он сказал, обозначает что-то еще, и бумажка объясняет это? Мы не можем взять бумажку, мы ничего не можем сделать. Может, позволим им сделать это? Пусть они выполнят эту работу.
— И найдут сокровище? — спросил Джок. — Вот так? Сдаться?
— Ну почему не позволить им сделать всю работу и найти его? — сказал Рой. — Одно дело — найти, другое — присвоить.
— Ты заболел, Рой? Ты думаешь, мы сможем забрать у них сокровище? Полный дом прислуги под присмотром этого проклятого Геррика? Засовы на дверях, ловушки в подвале!
— У нас есть Мэри, — возразил Рой. — Она сделает то, что мы ей скажем.
Воскресенье, 30 октября
— Проклинаю вас, проклинаю вас! — кричала Оливия. — Проклятые, упрямые камни! Вы же не сфинкс, черт бы вас побрал! Там внутри что-то есть, и мы оба знаем это! — Оливия ударила по каменной стене антресолей своим молотком.
— Не надо…
— Ой! — Молоток с лязгом упад на пол.