— Как сказать! — возразил капитан.
— Посмотри на трубу! — усмехнулся далматинец. — Уже видна!
Лишь минут через десять капитан тоже убедился, что далекий пароход — танкер. Угасла последняя надежда. Танкер целиком показался из-за горизонта. Дымок темной лентой протянулся за кормой. «Из такой дали, — думал капитан, — они если и заметят лодку, то не обратят на нее внимания».
Через полчаса пароход скрылся из виду. Горизонт снова, куда ни глянь, стал чист — ни пятнышка, ни облачка. Только море уже не синело, как раньше: по нему начали стелиться бледно-розовые и зеленоватые отсветы предзакатного неба.
Скоро все проснулись, — вялые, разбитые, удрученные, с помятыми лицами. Никого не освежил этот сон в знойной духоте.
Парус снова подняли на рею, но он так беспомощно повис, что у Вацлава невольно сжалось сердце.
— Почему не гребем? — тихо спросил он. — До каких же пор мы будем ждать ветра?
— Нет смысла, Вацлав, — со вздохом ответил далматинец. — Грести — все равно, что на одной ножке скакать из Братиславы в Брно…
— Если другого выхода нет, надо скакать, — сказал Вацлав. — Разве лучше стоять на месте? Десять, двадцать километров — и то больше, чем ничего.
Далматинец медленно покачал головой.
— За первый день, может, и пройдем столько, — невесело сказал он. — А дальше? Выдохнемся, и жажда совсем замучит…
Вацлав ничего не возразил, и в лодке снова установилось тягостное, удручающее молчание.
Мертвая зыбь совсем улеглась, море переливалось нежными тонами, горизонт словно отодвинулся. Кое-где по маслянисто-гладкой поверхности протянулись длинные темные полосы, но море казалось освещенным еще ярче, чем в начале дня.
— Это медуза? — вдруг спросил Вацлав.
Далматинец поглядел за борт. Огромная голубая медуза колыхалась в прозрачной воде рядом с лодкой, Забыв свои безрадостные мысли, Вацлав с изумлением смотрел на красивое, причудливое животное.
— Первый раз в жизни вижу медузу! — воскликнул он.
Все перевесились за борт, даже капитан. Тысячи медуз он видел на своем веку и никогда не обращал на них внимания, а на эту тоже загляделся, как на гостью из знакомого, родного мира.
Вацлав, с наивным, детским выражением лица, перегнулся через борт и пытался достать медузу.
— Не тронь ее, — сказал далматинец.
— Эту штуку едят?
Далматинец усмехнулся.
— Давай, зажарю тебе одну…
— Что? Я плохо понял…
— Медузу, братец, никто не ест, — сказал далматинец. — Ее и акула обходит…
Капитан знал, что это неверно. Он не раз видел, как крабы нападают на медузу, окружают ее со всех сторон и за какую-нибудь минуту разрывают на кусочки своими крепкими клешнями.
«Такова жизнь, — с горечью думал капитан. — Люди тоже подстерегают и пожирают друг друга». Сейчас они загнали его в угол, и чуть что — разорвут на клочки. Но если, например, появится военный катер, тогда окружат их, зажмут в кольцо и, быть может, искромсают в клочья.
Незадолго до заката далматинец снова затеял разговор с капитаном. Начал он с пустяков, но капитан сразу насторожился. И чего это он разговорился, их главарь? Не ради чьих-то прекрасных черных глаз, конечно! Не иначе как хочет закинуть удочку, что-то выпытать, о чем-то расспросить.
Но капитан отвечал односложно, цедя слова сквозь зубы.
Впрочем, далматинец не обращал на это внимания и, даже не глядя на капитана, невозмутимо продолжал свои расспросы.
— Дети есть у тебя?
Капитан заерзал на месте и насупился.
— Говорил уже, — ответил он мрачно, — жду ребенка…
— Недавно женился?
— Порядочно… Десяток лет уже…
— Поздновато собрался детьми обзаводиться! — с удивлением заметил, посмотрев на него, далматинец.
Капитан почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.
— Кто виноват, — глухо сказал он. — Жена не донашивала.
Далматинец поднял голову и посмотрел на капитана каким-то особенно сосредоточенным взглядом.
— Вот оно что! — пробормотал он задумчиво, с неожиданным сочувствием в голосе.
— Да! — сказал капитан.
Далматинец едва заметно вздохнул.
— И сколько же раз с ней это случалось?
— Три раза…
— Три раза! — повторил, про себя далматинец. — Плохо…
— Чего уж тут хорошего! — с грустью подтвердил капитан. — На этот раз до шестого месяца продержалась, да вот! Видно, так уж нам на роду писано… Добра теперь не жди!..
— Зачем так говорить! — сказал далматинец. — Еще ничего не известно!
— Чего уж там неизвестно! — сокрушенно возразил капитан. — Такую беду на нее свалили, что и здоровая-то не доносила бы.