— Я… Что-то хочется сказать, но слов не подберу никак, — произнес он не своим, охрипшим голосом. Горло словно сдавила невидимая рука, заставляя буквально выдирать слова из груди.
— Потом скажешь… — шепнула она, целуя Тома в шею. Поймав его пальцы свободной рукой, Натали направила его под полы халата к груди с острыми вершинами сосков. Ощущая, как быстро подкатило желание, распирая его изнутри, Томас совершенно забыл и о холодном кафеле, так не кстати упершемся ему в спину, и о поднывающих мерзкой болью рёбрах. Её горячие пальцы сомкнулись на его отвердевшем от вожделения достоинстве, мягко скользнув пару раз вверх-вниз, растирая сочащуюся липкую влагу, заставив его буквально прорычать нечто несвязное в её разрисованное плечо. Жаром обдало мгновенно, словно где-то рядом разверзлись врата ада, выпуская всех суккубов и инкубов наружу. Натали, увернувшись от его руки, занесенной над её головой, чтобы поставить ее перед собой на колени, усмехнулась, глядя в его затуманенные глаза.
— Не торопи меня, пожалуйста… — прошелестела она, наслаждаясь чувством власти над его телом и разумом. Её сердце бешено колотилось, разгоняя кипящую кровь по венам. На миг отпрянув, она залюбовалась его видом: широко раздувая ноздри, с потемневшими от желания глазами, с резко спавшей наигранностью и напускной веселостью, он стоял, низко опустив голову и глядя на неё исподлобья, словно бык на арене. Напряженное тело словно ища спасения в прохладе стен, прижалось к серому камню. Натали скользнула пальцами по его груди, соединив четыре родинки с темным овалом соска одной длинной дорожкой, и мягко коснулась редких темных волос внизу живота. В паху вздулись вены, будто рисуя географическую карту его возбуждения.
— Ум-м-м-м… — низко протянул он, ощущая как горячие губы заскользили по его животу вниз, обещая невероятное удовольствие. Томно прикрыв глаза, он откинул голову, уперевшись затылком в спасительную прохладу кафеля. Как только её язык нашёл его вздрагивающий в одном ритме с сердцем член, его буквально смело волной. Ноги предательски подкосились. Из горла вырвался всхлип. Где-то совсем рядом, кажется, зашумел Лондонский перрон. Уперевшись рукой в так кстати расположенный подоконник, он ошеломлённо глянул сверху на Натали. Та отстранилась, облизывая губы, и тяжело взглянула ему в глаза, медленно приподнимая густые ресницы. Он, приоткрыв ставший вдруг мягким и безвольным рот, облизывая кончиком языка губы и кусая их в нетерпении, смотрел на неё жадно и одновременно с мольбой.
— Только не останавливайся… — беззвучно, одними лишь губами произнёс Том, тяжело дыша. Ее ласка была больше похожа на бесконечно сладкую пытку, за секунды поднимая его до звёздных высот и мгновенно бросая в самые темные расщелины мира. По спине ручьём бежал пот, падая темными каплями на без того мокрый пол. Ноги дрожали от напряжения, угрожая вот-вот подломиться. На руках, стискивающих пальцы в кулаки, вздулись вены. Натали, почувствовав, что он дошёл до своего предела резко остановилась. Внизу живота всё горело, изнывая от желания и требуя впустить его, обезумевшего, словно дикий зверь. Поднявшись, она впилась распухшими, ссажеными о собственные зубы, губами в его дрожащий жадный рот. Он, кусая её и без того пострадавшие губы, рычал что-то несвязное, горячими руками исследуя ее тело, скользя вниз бесстыдными пальцами по бархатистой коже живота. Наконец, дойдя до конца своего путешествия, пальцы мягко и настойчиво проникли внутрь, заставив её застонать. Закинув ногу Натали себе на бедро, уперевшись лопатками в стену, он с низким, глухим рыком вошёл в её горячее тело. Натали с придыханием вскрикнула, уронив голову ему на плечо. Мир разорвало мириадами вспышек фотокамер. Где-то совсем рядом начались боевые учения армий Нато и Британии, рвались бомбы, падая с небес и разрывая тело земли на куски. Со свистом неслись пекинские скоростные поезда, уносясь в туманные закаты. Ревели великие водопады, сбивая с ног оглушительным гомоном воды.
Натали, резко вдохнув, вздрогнула всем телом, благодарно прижавшись к его мокрой зардевшейся груди. Капли пота стекали по его лицу, падая вниз, на раскрасневшуюся кожу. Томас замер, пытаясь осознать ощущения. Кажется, сердце только что догнало его тело, начав стучаться откуда-то снаружи. С закрытыми глазами он жадно ловил пересохшим ртом воздух, ощущая, как тело разбивает резко накатывающая предательская слабость. Когда Натали отстранилась от него, освобождая сплетение тел, он недовольно сморщился, вздрогнув от макушки до пяток.
— Ужин уже сто раз наверное остыл, — с напускным сожалением произнесла Натали, включая воду в душевой кабинке.
— Да плевать… — фыркнул он, с неприятным звуком отделяясь от стены. Вспотевшая спина словно не желала расставаться со своей опорой, — Вместе?
— А как же интимность момента? — съязвила Натали, протягивая ему мягкую мочалку. Тугие струи тёплого душа ласково приняли их в свои объятья. С нескрываемым удовольствием он ощутил её ласковые руки на своей спине, словно вновь исследующие его. Натали, прижавшись к нему грудью, быстро поцеловала в покрытое веснушками плечо.
— Аааах ты… Етить твою мать… Нат, как ты это делаешь?! — на выдохе произнёс Том, чувствуя, как этот легкий поцелуй заставил его ноги снова подкоситься, а руку покрыться мурашками.
— Ты о чем? — невинно улыбаясь, поинтересовалась она.
— Вот об этом, — указав пальцем на поднявшиеся дыбом волоски на руке, отозвался Томас, — Ты целуешь меня справа, я справа мурашками покрываюсь. Целуешь слева — слева мурашки нападают… Какая-то магия…
— Давай уже, мойся, горе моё… Да спать пойдем. Мне вставать через несколько часов! — усмехнулась она, оставляя его одного в душе, и быстро исчезая в темноте номера.
Том, прибавив горячую воду, довольно усмехнулся, подставляя лицо водопаду. Оно того стоило, черт возьми, оно того стоило…
====== Часть 26 ======
Кутаясь покрепче в дутую куртку, Натали мысленно пыталась понять, как ей сегодня предстоит работать. Собаки, прижимая уши к голове, пытались найти укрытие от пронизывающего сырого ветра. Утро было холодным и пасмурным. С моря поднялся порывистый ветер, бросая в лицо редкие капли влаги, срывающиеся с неба. Натали, наблюдая за Баки и Бобби, грела руки в карманах куртки. От ледяного, обжигающего ветра пальцы буквально сводило судорогой. Кажется, где-то в рюкзаке у нее были перчатки. Ветер хлестал ее по лицу собственными волосами, бил наотмашь, словно разъярённый неверностью ревнивец.
Надвинув посильнее капюшон куртки, она не спеша пошла по аккуратной асфальтовой дорожке, проложенной почти возле самого обрыва. Ветер беззастенчиво толкал её в спину, подгоняя, будто возмущенный её неторопливостью. Натали поймала себя на мысли, что даже не пытается перешагнуть за тоненький металлический тросик, низко огораживающий дорожку со стороны моря, вопреки привычно бунтующей русской натуре. Англия с её правилами и педантичностью их исполнений нежно отвоёвывала себе место в её непокорной душе.
Дорожка вела прямиком к выкрашенному в белый цвет, как и отель, одноэтажному зданию. Среди продуваемых всеми ветрами скал, обросших низкорослой густой растительностью белые здания смотрелись легко и празднично, словно в насмешку окружающему серому промозглому дню. Собаки, подрагивая на сыром ветру, бежали рядом с ней, низко наклоняя головы к земле, фыркая от ветра и пытаясь бороться со стихией. Уши Бобби развевались, словно тряпочные, делая его похожим на мультяшного персонажа.
Натали, смахнув с глаз выбитую ветром слезу, глянула на табличку на здании. «Первое и последнее место, где подают прохладительные напитки в Англии», гласила она. Девушка усмехнулась. Только прохладительных напитков ей сейчас и не хватает. Приземистое коренастое строение было обнесено невысокой каменной стеной, покрытой следами борьбы моря с присутствием человека на его берегах. Всё в этом месте говорило о попытках человека зацепиться за голые, бесприютные скалы любым способом. Даже дома и каменные ограды выглядели так, будто их пригнуло к земле ветром. Выщерблины на камнях, трещины и мох складывались в таинственные узоры, словно готовые за чашечкой горячего чая шёпотом рассказать вековые небылицы окрестностей. Натали любовно коснулась пальцами чуть влажной поверхности каменной изгороди. На площадке возле таверны сиротливо жались простые деревянные столы со скамьями, выкрашенные ярко-коричневым яхтенным лаком.