Зави раскрыла было рот, чтобы ответить ему на вопрос, и поняла, что он уже знает на него ответ.
— Какая разница?! Тебя ведь снова не было дома?!
— А тебе снова наплевать на то, что со мной происходит. Зави, милая, тебе не кажется, что ты стала слишком много требовать от меня, но совершенно забыла о том, что должна делать ты? — всё ещё сидя в кресле, и наблюдая за тем, как она мечется из угла в угол, произнес он, сам от себя не ожидая вдруг накатившей на него уверенности.
— А что я тебе должна?! Я жду тебя дома, никуда не пропадаю и рада бы провести время с тобой, да только где ты? А нет тебя! Ты снова куда-то исчез!
— Кстати, спасибо, что осведомилась о моём состоянии, — вдруг улыбнулся он, находя забавным, что она абсолютно им не интересуется, словно пропуская его слова мимо ушей, — Ты снова будешь лелеять свои обиды на меня? И снова будешь обвинять меня в своих проблемах?
— То есть это я виновата? Я виновата в том, что тебя нет дома, хотя ты сам пообещал провести со мной время.
— Так а разве я отказываюсь от своих слов? По-моему нам нужно серьезно поговорить… Если ты готова к разговору по-взрослому, конечно.
Зави, сложив руки на груди, уставилась на сидящего в кресле мужчину. Она знала его, знала каждый его взгляд, каждое движение бровью и изгиб капризных губ. Но сейчас в нём что-то неуловимо изменилось, словно под его маской сидел кто-то другой.
— Томми, ты решил опробовать на мне одного из своих персонажей? С каких пор ты разговариваешь со мной, как будто я ребёнок?
— Не называй меня пожалуйста «Томми». Я тоже давно не ребенок, и совершенно точно не твой сын. Будет гораздо проще общаться, если мы будем относиться друг к другу по-серьезному.
— А я как к тебе отношусь? Ты смеешься сейчас надо мной? Ты, черт возьми, пропал на два дня и теперь говоришь мне, как мне себя с тобой надо вести? Тебе не кажется, что это уже наглость?! — голос Зави сорвался на крик. Она взмахнула руками, негодуя.
— Я пытаюсь понять, почему именно ты так кричишь, — спокойно, ощущая приятную уверенность в себе и своих словах, отозвался Томас. В голове крутились мысли о том, что скандалы с ней стали всё чаще и чаще появляться не только по реальным поводам, но и потому что ей что-то внезапно приходило в голову, — Хорошо, я понимаю, что сейчас ты раздосадована тем, что я тебя не предупредил, молча исчез. Согласен, это полностью моя вина.
— Ооо! Неужели ты это понимаешь?! — язвительно заметила девушка, — С каких пор ты вдруг считаешь, что можно со мной обходиться таким образом?! Исчезать, когда вздумается, возвращаться…
— То есть, можно было не возвращаться? — иронично усмехнулся он, чувствуя, что уже скучает по тишине отеля в Лэндс Энде.
— Томми!
— Хватит меня так называть. Я не домашнее животное! — вдруг рявкнул он, стукнув кулаком по подлокотнику кресла. Бобби вскочил и осматриваясь по сторонам, стал искать укрытие под диваном.
— Это я для тебя домашнее животное… Ты со мной не считаешься. Даже твоя псина занимает места в твоём сердце больше, чем я! Живешь так, будто меня и нет… В свое удовольствие. Я узнаю о твоей жизни только из таблоидов или интернета.
— Давно хотел отключить его тебе. Ты слишком много времени проводишь за компьютером. Так много, что перенесла сюжет своей драмы в нашу жизнь.
— С чего ты взял?! Я не смешиваю работу и личную жизнь в отличие от тебя ! — вскрикнула она. Том невольно прислушался к ее голосу. Он был неприятен, похож на карканье вороны в пасмурный день.
— Ты их уже давно не различаешь. Скажи, когда у меня была премьера и кого я в ней играл?
— Ричарда, кого же ещё! Ты же грезишь Шекспиром, просто помешан на нём! Вот недавно была твоя гребанная премьера. На днях.
— В какой день недели?
— Что за идиотский допрос?! Я по- твоему совсем ненормальная чтоли?!
— Я всего-лишь спросил тебя, когда состоялась премьера… И почему я сижу дома?
— Неудачно упал на спектакле, как всегда в общем! Странно, что шею себе не свернул! — фыркнула Зави, вдруг понимая, что совершенно запуталась в днях недели, просиживая за компьютером до рассвета и пытаясь восстановить события в пьесе и жизни. Они, вдруг, оказалось, совершенно спутались в её представлении. Том, склонив голову к плечу внимательно наблюдал за ней сквозь линзы очков.
— Вот об этом я и говорю… — щёлкнув пальцами в воздухе, произнёс он, поднимаясь рывком из кресла, — Ты слишком сильно увлеклась своей работой, но совершенно не считаешься с моей?
— А чем мне еще заниматься, если ты вечно торчишь то на репетициях, то на конференциях, то на пробах! — менее уверенно продолжила Зави.
— Хорошо, еще вопрос — когда я последний раз был на конференции, комик-коне или пробах? И по поводу чего?
Зави замолчала, глядя на него непонимающим взглядом. На его губах играла самоуверенная улыбка. Что он хотел ей сказать своими вопросами? Почему он вдруг стал таким грубым? Неужели у него кто-то появился, кто настроил его против неё?
— Я не Люк, чтобы вести календарик твоих проектов! — фыркнула она, отворачиваясь.
— Угу… Именно это я и подумал… Зави, ты ставишь себя выше меня. Ты ставишь вопросы ребром — либо ты, либо моя карьера. Это не честно по отношению ко мне. Но при этом ты не хочешь понять простой истины — моя карьера была со мной намного раньше тебя. И я вложил в неё огромное количество своих сил и времени, и не стану больше терпеть твоих слёз по поводу моего отсутствия дома.
— Значит, ты выбираешь карьеру?! Не семью?!
— Напомни мне пожалуйста, о чем мы с тобой говорили, когда только начали встречаться? Ты ведь, если я не ошибаюсь, уверяла меня, что понимаешь, что поддерживаешь моё стремление работать, пока есть спрос на меня, как на актёра?
— Но ведь другим это не мешает создавать семьи?!
— А я не другие! Я — это я, черт возьми! Неужели сложно это понять?!
— Не кричи на меня! Не смей повышать голос! — всхлипнула Зави, чувствуя, к чему он клонит. Ей почему-то показалось, что непременно именно сейчас её мир рухнет, и утащит её под обломки, — Я столько приложила усилий, чтобы быть рядом с тобой! А ты этого не видишь, не видишь, чем я пожертвовала ради тебя! И ты совершенно не готов идти мне навстречу, эгоист…
— Ты сама оставила карьеру актрисы, сказав, что хочешь углубиться в писательство, и что тебе нужно больше времени на это. Я дал тебе всё, что было в моих силах, — сузив глаза, напомнил Том, — Когда я предложил тебе оставаться в моем доме столько, сколько ты считаешь нужным, пока не почувствуешь, что хочешь двигаться дальше, ты почему-то решила, что это значит, что и я готов отказаться от карьеры.
— Но ведь ты сам отметал контракты, что тебе предлагали! Не надо винить меня в том, что твоя карьера сейчас летит в Тартарары!
— Разве я тебя обвиняю? Хоть слово сказал об этом?! Я виню только себя, потому что это я — идиот, поддавшийся на твои манипуляции слезами и женскими штучками! Это я позволил продавить себя, — понижая голос до еле слышного, пророкотал он. В груди клокотало негодование на самого себя, на то, что он упрямо не хотел замечать, что разрушает жизнь своими собственными руками в угоду жизни Зави. Нет, ни она виновата в его внезапном падении, ни кто-либо ещё. Только он сам. И за одно он потащил на дно этой ямы и её…
Внезапное озарение заставило его замолчать и опуститься в кресло. В груди что-то оборвалось, холодея и дрожа. Разве виновата эта милая, добрая и нежная девушка в том, что она просто хочет быть с ним? Нет. Он сам дал ей ложную надежду на семейную жизнь. И эта надежда измотала ей душу, превратив в нервную, истеричную особу.
— Зави… Я виноват в том, что с тобой происходит… И со мной. С нами… Ты решила, что я буду идеальным мужем, отцом… Но… Я не готов к этому. Прости… Я не могу принять на себя такую ответственность.
Зави изумленно замерла, часто моргая. Слезы подкатили к горлу, щипля нос, перша в горле, мешая видеть. Неужели всё кончено? Это — конец?! Зави затрясло. Она почувствовала, как от слабости подкосились колени, задрожало всё внутри.