— Прости… Прости меня… Я не специально… — кусая губы, начала она. Слезы вот-вот прорвутся наружу, снова раздражая его. Сейчас он казался ей тираном, монстром, который с готовностью раздавит её, если посчитает необходимым.
Том, окинув её быстрым взглядом, кивнул.
— Садись, я сделал пару сандвичей, — сказал он, кивком указав на тарелку с парой потрёпанного вида бутербродов.
Зави, шмыгнув носом, поспешила налить себе ромашковый чай. Он ее всегда успокаивал, но сейчас, казалось, надо выпить его целое ведро, закусывая успокоительными таблетками, чтобы ощутить хоть какой-то мало-мальский эффект.
— Я… Я люблю тебя… И, наверное, немного перегибаю палку, — с трудом выдавила из себя она, — Я хочу того же, что и ты. Хочу мира. И чтобы всё было по-прежнему. Чтобы мы снова были парой.
Том, перестав жевать, уставился на неё. Во взгляде читалось какое-то недоумение, граничащее с вызовом.
— Парой? Зави… Я НЕ объявлю нас парой. Не проси. Я уже всё объяснил тебе раньше. Я говорил с Крисом и он четко дал мне понять, что если я упущу еще хотя бы один контракт, он со мной попрощается. А если ты еще раз вмешаешься в мою работу — я не знаю, что я сделаю с тобой.
— Я не вмешивалась в твою работу!— возмутилась Зави, чувствуя, как по спине побежали предательские мурашки. Неужели этот чертов Ходелл нажаловался Тому на неё? Вот ублюдок, чертов америкашка! До всего есть дело, и никаких принципов и понимания…
— Да? А мне он сказал, что за истекший год раз десять блокировал твои звонки, — не отрывая взгляда, произнес он.
Слова прозвучали тяжело, как обвинение. Словно камни они с грохотом упали между ними на полированную поверхность стола. Зави потеряла дар речи.
— Я звонила, чтобы узнать на счет возможных контрактов. А уж что он тебе насочинял, я не знаю! — фыркнула она, стараясь не выдать своего негодования.
— Насочинял… Угу… Хорошо, — кивнул Томас, всё ещё не отводя пристального взгляда от девушки. Его голубые глаза больше не казались ей красивыми. Скорее жёсткими, жестокими и равнодушными. Та заметно нервничала, — Тогда вот тебе моё сочинение — если я узнаю, что ты каким-либо образом вмешиваешься в мою работу, то незамедлительно вернешься в свой дом. Навсегда.
— Ты мне решил угрожать?!
— Я решил вправить тебе мозги, если по-хорошему ты перестала понимать.
— Ты просто отвратителен! — рыкнула Зави, вскакивая из-за стола, и выходя из кухни. На пороге её догнал голос Тома.
— Я тоже тебя люблю! — фраза прозвучала, словно издёвка.
— Ненавижу!
Том, отпив кофе, поставил чашку на газету. По краю белоснежного фарфора побежала тёмная, коричневато-грязная капля, оставляя за собой след. Залюбовавшись её скольжением, он дождался, пока кофейная капелька докатится до самого низа и поднял чашку. На газете коричневым рваными ореолом отпечаталось дно посуды.
====== Часть 37 ======
Зави разгоряченно хлопнула дверью спальни. Это уже не шло ни в какие рамки: Ходелл оказался редкостной сволочью, рассказав Тому о её звонках и их конфиденциальном разговоре.
Пожевав нижнюю губу, она прошлась по комнате, нервно перебирая пальцами край махрового халата, в котором вышла из душа. А ведь в кабинете Ходелл мило улыбался, кивая головой на её аргументы, что Тому необходимо время на переоценку своего творчества и отношения к жизни в целом. Значит, сам соглашался, а потом взял и выложил всё, как на духу? Никому нельзя доверять. От негодования Зави швырнула в стену стоявший на прикроватном столике небольшой светильник, который Томас нашёл где-то на блошином рынке в старой части города. Винтажный вид настольной лампы ему очень нравился, от чего она с ещё большим удовлетворением раскрошила фаянсовую ножку-подставку, разрисованную несимпатичными цветами. Если уж невозможно причинить ему боль физически, то вполне можно выместить свой гнев на чем-то, что ему дорого. Зави прислушалась. Кажется, он даже не обратил внимания на грохот из спальни. Еще лучше!
Злость на него буквально душила её, хотелось предпринять что-то, лишь бы отомстить ему за его холодность и грубость все это время. Может, тогда он поймет, что с ней так вести себя нельзя. В конце-концов, ведь не был он таким раньше. Оставалось надеяться, что тщательно продуманный план сегодня сработал, захлопнув ловушку. Она обвела взглядом, полным ненависти, спальню, прикидывая, что же еще можно сделать такого, что вызовет у него хоть немного эмоций.
Через несколько дней заканчивается отведенный ему доктором Прэстоном на восстановление срок. А значит, он вернётся в театр и снова займется работой. Быть может, его тяготит то, что он не на сцене и возвращение к роли улучшит его настроение?
Глянув на себя в высокое, в полный рост зеркало, Зави подошла ближе. Под глазами залегли темные круги. В уголках губ собрались горькие морщинки, да и сами они уныло опустились. На подбородке высыпали мелкие прыщики. Мда. Надо бы записаться к косметологу и немного поправить положение дел. Скинув с плеча халат, она внимательно осмотрела след от его зубов. Хм. Необычно. И в то же время дико возбуждающе. Пожалуй впервые за год он повёл себя так, как в самом начале отношений, когда они искали любую возможность, чтобы уединиться. Зави прикрыла глаза, вспоминая его крепкие руки на теле, и то, как он стянул её волосы в кулак, направляя. Давно такого не было. Внутри всё сладостно задрожало. Конечно, на такой подарок судьбы она не рассчитывала, но, всё же вышло даже гораздо лучше, чем она планировала… Просто он взбешен словами Ходелла, и это крайне удачно. Гадкий тот крысёныш! Зави зло фыркнула, мысленно прокляв американца за его длинный язык и одновременно радуясь. Чтоб ему пусто было!
Проведя кончиками пальцев по неровному отпечатку на своем плече, она ухмыльнулась. Сегодняшнее поведение Тома как нельзя кстати сыграло ей на руку. Зная его убежденность в феминизме, она припрет его к стенке нарушением неприкосновенности её тела. Возможно, даже намекнёт, что он её изнасиловал… А почему бы и нет? В конце-концов, если он не хочет слышать её логических аргументов, можно воспользоваться и небольшим шантажом. Ведь он же позволил себе подобное? Только надо быть хитрее… Хорошо, что сидение дома никак не повлияло на её актерскую игру, подумала вскользь она, быстро переодеваясь. Надо же, даже круги под глазами от бессонных из-за работы над драмой, ночей пошли на пользу делу.
Ладно, в конце концов, победителей не судят. Зави, еще раз оглянув себя в зеркало, прислушалась к звукам внизу. Томас поднимался по лестнице.
— Что тут случилось? — спросил он, склонив голову к плечу. Его взгляд остановился на разбитой лампе. Осколки, словно вычурная мозаика, усеяли ковер возле его половины кровати.
— Не смей ко мне подходить… — дрожащим голосом пролепетала Зави, вжимаясь спиной в стену. Том в недоумении уставился на неё, пока еще не догадываясь, что происходит. Он, нахмурившись, обвел её взглядом. Девушка дрожала, словно осиновый лист, глядя на него расширенными от неподдельного ужаса глазами.
— Зав, ты в порядке?
— Не подходи ко мне! — закричала она срывающимся голосом, обхватывая себя руками, словно в попытке закрыться. Том растерянно пожевал губами, пытаясь понять, что произошло.
— Как ты мог…— прошептала она, сползая по стене, и продолжая смотреть на него, будто затравленный зверёк. Сердце Тома испуганно сжалось. Такой он видел её впервые. Что же он наделал? Внутри всё задрожало от нахлынувшего чувства нежности к ней и чувства вины.
– Зави… Принцесса моя… — пролепетал в недоумении Томас, глядя, как девушка мечется от него по спальне, стараясь не угодить к нему в руки.
— Ты монстр… В кого ты превратился… Ты… Как ты посмел так со мной обойтись… — расплакалась Зави, забившись в угол, и скрыв лицо в ладонях.
— Я… Милая… Я… — он с ужасом понял, что только что в душе совершил ужасное преступление по отношению к ней, сам того не желая. Сердце бешено заколотилось. Как же так… До чего он докатился, что позволил своей злости на неё вылиться в ЭТО… Том поднес ладонь к лицу, прикрывая в ужасе рот. Вторая рука непроизвольно поднялась к голове, вплетаясь пальцами в непослушные, еще не расчесанные после душа волосы. По коже пробежал отвратительный липкий холод. Мурашки волной поднялись откуда-то изнутри. Страх за неё упал на его разум непрозрачной пеленой, поглощая мир и звуки вокруг. В ушах зашумело.