Потрепав по антрацитовой спине дремлющего на диване Баки, она задумчиво поглядела в окно. От Томаса несколько дней не было никаких новостей, даже сообщения с простым «Привет!», не смотря на то, что он знал о её возвращении. Даже встретивший её на пороге дома Люк Виндзор, временно приглядывающий за Баки, поспешил удалиться, бросив короткое приветствие и виновато потупивши глаза. Странное поведение секретаря Хиддлстона будто он лично виноват в чем-то, смутило её, но задать вопрос девушка не решилась. От тягостно повисшей неизвестности в душе поселилась неприятная и раздражающая грусть.
Обведя взглядом гостиную, в которой мягко горел теплый свет торшеров, Натали наткнулась на Тома. Голубые, словно осеннее небо Лондона, глаза, внимательно, с искрами озорства, смотрели на неё с фотографии, сделанной на берегу Лэндс Энда. На фото он кутался в дутую куртку цвета хвойного леса, стараясь спрятаться от морской сырости. Прибрежный ветер играл его каштаново-рыжими волосами, вплетая в них ослепляющие солнечные лучи осеннего света. Песок пляжа за спиной горел, словно снежное покрывало — миллиардами разноцветных кварцевых искр, резко контрастируя с черными скалами, отвесно вздымающимися в небо.
Сердце тяжело зачастило. Натали резко выдохнула, стараясь выровнять его ритм и отогнать тревожные мысли. Все-таки Томас мужчина свободный, и достаточно занятой, чтобы не иметь возможности постоянно общаться, по сему глупо было обижаться на возникшую паузу. Ко всему прочему, жизнь актёра существенно отличается от жизни человека с более стабильной профессией, не говоря уже об эмоциональности. Натали, задумалась — так ли она понимает его довольно непостоянное поведение? Быть может, есть что-то, о чем он умалчивал всё это время, какие-то не решённые конфликты с самим собой, или с другими людьми. С внутренним волнением из-за поведения мужчины и непониманием происходящего справиться было не просто, но Натали попыталась отвлечься. Быть занятой — самое лучшее лекарство от всех проблем.
За окном быстро сгущал фиолетовые краски осенний черничный вечер. В пронзительном уюте гостиной пахло
свежесваренным глинтвейном. Натали держала в руках книгу, пытаясь читать. Вместо того, чтобы вникнуть в текст, она мысленно всё возвращалась и возвращалась к настораживающей её ситуации. Приходилось несколько раз обращаться к ранее прочитанному абзацу, чтобы не потерять нить повествования. Смартфон в тишине квартиры оглушительно тренькнул, напугав её, с трудом сумевшую погрузиться в чтение, сильнее, чем она сама ожидала. Уняв рванувшие с места в карьер эмоции, она протянула руку к гаджету.
«Привет. Люк сказал, что ты уже дома.»
«И тебе привет, пропажа! Да, вернулась позавчера.»
Наблюдая за тем, как абонент набирает сообщение, Натали надеялась прочитать что-нибудь ободряющее. С одной стороны поводов для грусти у неё, казалось, не было, но та все же гладкой, холодной змеей проползла куда-то под сердце, свивая свои кольца всё туже и туже.
«У меня очень непростое время. Извини, что не встретил тебя и не писал раньше.»
«Что случилось? Я могу чем-то помочь?»
«Нет. Увы. Проблема во мне.»
«И?»
«И я не знаю, как её решить. Если честно, мне сейчас не хочется ни с кем общаться. Совсем.»
«Хорошо, я поняла.»
Натали согласно хмыкнула, отложив смартфон. Что ж, если он не хочет общаться, значит остается только дать ему желаемое. В конце концов принуждать к общению человека, который открыто от этого уходит, как минимум не тактично. Придёт время и он либо сам всё расскажет, либо, что скорее всего, просто промолчит, решив свои проблемы. Она не глядя нашарила пульт от телевизора на подлокотнике дивана. Экран на стене моргнул, формируя сочную картинку.
Чуть прибавив звук, Натали быстро пошарила по каналам, подбирая что-то интересное. Новости. Мультипликация. Фильм. Какой-то телемагазин с ювелирными украшениями. Ничего стоящего сегодняшнего пасмурного настроения. Включив канал о дикой природе, она направилась на кухню, чтобы чем-то занять руки и мысли. В гостиной снова подал голос смартфон.
«Ты не обижаешься?» — интересовалось сообщение. Натали изучающе посмотрела на экран. Если ты не хочешь общаться, зачем ты продолжаешь писать? Оставив сообщение без ответа, она села за маленький обеденный столик, подогнув одну ногу под себя, и обхватывая грубую глиняную кружку пальцами. В глубине души она испытывала огорчение, надеясь на более теплый прием с его стороны, и никак не рассчитывая на обезличенное общение по мессенджеру. Гаджет настойчиво завибрировал. Натали преувеличено медленно, усилием воли заставляя себя не схватить смартфон со скоростью кобры, взглянула на экран.
Очередное сообщение от Хиддлстона. Странный способ перестать общаться с давящим внешним миром — писать сообщение за сообщением. Ей одновременно было интересно узнать, что же он пишет, но и признавать, что в очередной раз увлеклась мужчиной, которого практически не знала, совсем не хотелось. Вид счетчика непрочитанных сообщений от абонента «Томас» болезненно сжало в груди её мечущееся сердце в своих когтистых лапах.
«Нат? Ответь пожалуйста», «Натали! Почему ты молчишь?»
«Томас, я не обиделась, немного удивлена, конечно, может раздосадована тем, что у тебя возникли трудности. Но точно не обижена.»
«Может, когда я решу проблему, увидимся?»
«Всё в твоих руках.»
«У меня такое впечатление, что тебе всё равно — увидимся мы или нет.»
«Зря ты так... Мне совершенно не всё-равно. Просто я думаю, что ты достаточно взрослый и свободный в своих действиях мужчина, чтобы решать — увидеться нам или нет.»
На экране замерла строчка: «Томас набирает сообщение…» Натали, напряженно сдвинула брови, отпивая глоток ароматного домашнего глинтвейна.
«А выглядят твои слова так, будто тебе все равно.»
«Не ищи того, чего нет. Я рада видеть тебя в любое время суток. И дорожу нашим общением.»
«Опять общие фразы…»
«Так скажи, что именно ты хочешь от меня услышать? Либо задай конкретный вопрос! Ненавижу продираться через дебри одному тебе понятных рассуждений.»
Натали внутренне напряглась, честно пытаясь вникнуть в суть его слов и уловить ускользающую с каждой буквой его сообщений логику. Перечитав сегодняшнюю переписку ещё раз от первого до последнего сообщения, она лишь тяжело вздохнула. Что-то явно терзало мужчину, но он никак не решался озвучить происходящее, лишь слал провоцирующие на эмоции сообщения, стараясь выплеснуть собственное раздражение.
«Мне кажется, что я никому не нужен!»
«Когда такое говорят, обычно подразумевают какого-то конкретного человека. Ты извини меня, но я правда не понимаю, чего ты хочешь.»
«Очень жаль. Я думал, что как раз ты как никто меня понимаешь!»
«Томас… Если ты хочешь сказать что-то конкретное, то говори, но не по телефону. Никакие возникшие трудности и разногласия не решаются в сообщениях.»
«Ты хочешь, чтобы я приехал и лично сказал?»
«Да, и это — лучшее, что ты мог предложить.»
«Тогда я буду у тебя через час. Поговорим.»
Ощущение стерильности внезапно наступивших отношений с Зави никак не покидало его. С момента случившегося она не столько избегала общения с ним, сколько всячески напоминала о недостойном поведении, старательно вызывая внутри у него депрессивное ощущение безысходности и собственной никчёмности. Откровенно говоря, некогда шумный, полный гостями и смехом дом сейчас казался ему чужим, враждебным и эмоционально выпотрошенным. Хотелось сбежать из гнетущей атмосферы на самый край земли, бросив всё, и забрав лишь Бобби. Несколько дней подряд он боялся попасться ей на глаза, стараясь в моменты встречи слиться с мебелью и стенами, лишь бы не вызвать неприятные и болезненные для Зави воспоминания. Прогулка с Бобби превратилась в удручающую пытку — он то и дело порывался вернуться домой, чтобы немым присутствием попытаться загладить свою вину перед слонявшейся по дому словно тень девушкой. Страх и отвращение к себе на столько прочно поселились внутри, что было мерзко встречаться с собственным отражением в зеркале.