— Да мне откровенно наплевать кто ты, и из каких кругов там! Хоть из касты неприкосновенных! И плевать, что кто говорит! — вдруг вскричал он, напугав дремавших на диване собак. Те вскочили и поспешно бросились ему в ноги, вертя хвостами, — Я никогда не чувствовал себя лучше, чем с тобой, и я не готов с тобой расстаться. Ты — все, что мне сейчас представляется надёжным.
— Я не говорю тебе о расставании, Томас, — мягко произнесла она, положив руку ему на предплечье и заглянув в глаза, — Я говорю тебе о том, что врядли нам когда-нибудь доведется стать семьёй.
— Это ты так решила? — повысил голос он, вдруг отчаянно понимая, как дорога она ему стала.
— Горе моё, ну зачем эта драма? Нам ведь хорошо вместе? Зачем что-то усложнять?
— Нет, я точно схожу с ума… Я так и знал, что никому нахер не нужен, — горько скривив рот, он отшатнулся от Натали. Та с вызовом взглянула ему в глаза.
— Ну ты совсем дурак, да?
— Нет, но близок к этому. Ты виновата в том, что я схожу с ума, — рявкнул он, меряя шагами расстояние от кухни до гостиной, — Ты появилась в моей жизни, как снег на голову, и я думать не могу больше ни о чем, кроме как о тебе! Я знаю, что поступаю неправильно из-за тебя с… С другими. Я должен испытывать за это чувство вины, но я его не чувствую!
Натали следила за мужчиной не отрывая взгляда. Кажется, болевая точка была найдена. Виной всему внезапно посетившее его чувство нежданной привязанности.
— Я должен быть виноват перед остальными, должен чувствовать себя неправым, но мне плевать! Я чувствую, что не смотря на то, что поступаю плохо, мне хорошо от этого. Это не правильно ведь, да?
— Вот оно в чем дело…
— В чем? Ответь, если понимаешь.
— Скорее, догадываюсь… Ты столько времени жил по правилам, что теперь боишься оступиться. Софиты и пристальное внимание мира сделали из тебя не актёра, а марионетку. Готов жить по правилам дальше, лишь бы не нарушать зону комфорта, не смотря на то, что тебя это не устраивает. И, думаю, что дело не во мне. Просто ты, наконец, повзрослел и хочешь жить так, как хочется тебе, а не окружающим. Но мир зажал тебя в тиски… — голос Натали звучал как высшее правосудие, открывая ему двери, которые он сам боялся открыть. Неужели все на столько просто.
— Пойми, что как-только я делаю что-то вне этих стен, вне твоего общества, все становится только хуже! И на днях я разрушил, и сейчас продолжаю разрушать жизнь одного хорошего и близкого человека…
— Ты говоришь о женщине, верно?
Томас прерывисто вдохнул, чувствуя грядущий скандал. Боже, за что это всё?
— Тогда может тебе, прежде чем строить хоть какие-то отношения — с ней или со мной, или еще с кем-то — стоит сперва разобраться в себе? — спокойно спросила Натали, чувствуя, как внутри закипает ревность. Ревность? Что за глупости… Она изначально знала, что эти отношения обречены, так что же теперь удивляться. Да и о каких отношениях может идти речь, если он — звезда мирового масштаба, и уж кого-кого, а поклонниц у него всегда достаточно. Этого она не могла не понимать. Хоть каждую ночь меняй на новую. Натали злилась на себя, понимая, что не смотря на свои собственные запреты, все же влюбилась в него. И влюбленность эта была какой-то взрослой… Принимающей его таким, как есть. Или обреченной, и потому спокойно глядящей на ситуацию.
— Нат… Натали… Я запутался, честно. Знаю только, что дороже тебя у меня никого нет.
— Может, тебе это кажется?
— Зачем ты так говоришь?
— Томас, ну мы же оба не дети, чтобы играть в романтику? Мы оба, я так точно, понимаю, что ты не можешь принадлежать одной женщине. Ты — актёр, ты играешь роли даже в жизни. Вчера ты был затравленным зверьком, приползшим ко мне на порог с изорванной душой… А сегодня ты — подросток, запутавшийся в своих романах. Кем ты будешь завтра? — горько произнесла Натали, понимая, что не сможет продолжать с ним общаться, пока он не наиграется в эти домашние спектакли, — Я не могу каждую минуту думать о том, кто со мной сейчас. Я хочу лишь, чтобы рядом, не важно, под каким соусом — парня, случайного любовника, сожителя или мужа — был настоящий ты. А не вот это вот всё…
— Ты считаешь, что я играю перед тобой? — дернув носом, он опустился на край дивана в ужасе осознавая, что она права. Но только не во всем. Играл он не только с ней. Он действительно заигрался. С Зави. С Натали. С Люком, втравив его в эту историю… С самим собой, наконец. Когда он последний раз не думал фразами из своих ролей? Когда не прикрывался масками своих героев? Вот же черт!
— Прости меня… Прости, что все не сказал сразу и скрывал…
Натали кивнула, подходя ближе. Заключив его лицо в кольцо своих рук, она заставила Тома посмотреть себе в глаза. В его голубых озёрах плескалось понимание произошедшего, бездонный страх совершенных ошибок и искра решимости.
— Хорошо, что ты это признал и понимаешь… — Натали поцеловала его в губы, чувствуя, как внутри всё дрожит от гнева, — Но это не отменяет того факта, что мне очень хочется сейчас заехать тебе чем-нибудь тяжелым по голове. Сковородой, например…
— Так… Я тебе правда нужен? — с надеждой спросил он, не веря своим ушам.
— Ты? Да, но только Томас Хиддлстон, а не попурри из твоих ролей в твоем теле. Решивший все свои проблемы, разобравшийся со своим размножением личности.
— Размножением личности? — усмехнулся он, — Да, возможно, ты и права… Размножение личности… Натали… Я даю тебе слово, что скоро решу всё. А вот с размножением личности придется повозиться.
Удивительная она все-таки. Вот вроде бы и скандал, а почему на душе так легко? Почему нет горечи от её слов, а только, наконец, ясность.
Натали примирительно кивнула, улыбнувшись. Повисла мягкая, словно вата, тишина. Слышно было, как сопят собаки и тикают настенные часы. Том смотрел на девушку во все глаза.
— Ты не представляешь, как ты мне нужна…
— Не представляю. Всё, давай ты возьмёшь себя в руки, а я займусь делами. Мне нужно выехать в Дувр. Заказала такси, чтобы обратно добраться своим ходом.
Том вдруг вспомнил, что она ему говорила о поездке.
— Я не хочу с тобой расставаться, — честно признался он.
— А дома все не станет ещё хуже? — иронично спросила она, сдерживая укол ревности.
— Что, может быть ещё хуже?
— Откуда же я знаю… Твоя же… Проблема, — тщательно подбирая слова, произнесла Натали. Глянув на часы, она вздохнула, — Решай сам, такси приедет через десять минут.
Том кивнул, проводив Натали взглядом до лестницы.
====== Часть 41 ======
Наблюдая за тем, как желто-черный «Форд» осторожно спускают со стапелей, Натали продолжала мыслями возвращаться к сегодняшнему разговору с Томом. Значит, всё это время он умудрялся работать «на два фронта». Врать ей и той женщине, с которой имел наверняка более длительную связь. Грязная игра. Хотя что можно было ожидать от мировой знаменитости? Монашеского аскетизма в разменявшие пятый десяток годы? Смешно.
Грусть и разочарование усиленно точили ее душу. Видимо, одного урока ей было мало, и жизнь решила закрепить результат, подкинув очередного несвободного парня, чтобы она убедилась, что не светят ей нормальные отношения. А ведь к своему сожалению она действительно успела привязаться к нему, к его странностям, манерам и нестандартной внешности. Мда… Как теперь телевизор смотреть, когда там крутят фильмы с его участием?
— Девушка!!! Вы меня слышите! — кто-то крикнул прямо в ухо. Натали вздрогнула. Оказывается, с ней уже несколько минут общается представитель грузовой кампании, доставившей автомобиль, а она просто не слышит его, мыслями обратившись к своему прошлому.
— Извините… Что Вы говорили?
— Я говорю, что Вам надо заполнить документы на ввоз раритета. Вы будете регистрировать транспортное средство на постоянной регистрации?
— Нет, рабочая виза на полгода, — отозвалась Натали, глянув на работников, отстегивающих лебедки и тросы от автомобиля. Документы на рабочую визу лежали в папке. Подойдя к автомобилю, она провела рукой по крылу от спаренных фар до бокового зеркала.