Но что я? двум смертям ведь не бывать! –
Последнее я прошептал довольно громко,
А шёпоту так любят возражать…
– Поосторожней со словами: это кромка. –
Сказал мне кто-то.
– Можете упасть.
– Мне не понятно ваше замечание! –
Воскликнул я.
– Ну что ж, извольте знать:
«Нам должно дважды умирать».
Проститься с сладостным мечтаньем –
Вот смерть ужасная страданьем…
От восхищённости поэта
До беспокойности дельца,
Увы, недолго плыть по свету –
Тому примеров без конца…
Часть 2:
Когда тулуп не сможет ни согреть,
Ни вывести,
А шутовской колпак
Не скроет сердце от тупых насмешек,
Разбудит гром…
И сгонит перекрестье
С руки на лоб, как будто легче так;
Душа надломится, как крохотный орешек,
И ты пойдешь: писать, писать, писать…
И ничего…
Одна строка налево,
Другая вправо,
Третья хочет спать…
И ты берёшь тогда
Тройной тулуп
С двухсотграммовым колпаком…
Под этим колпаком и жизнь по колено,
И смерть по пояс,
Словно рожь…
Вот так однажды жизнь перешагнёшь
И поглядишь на что-то выше смерти…
Тогда и глуп,
А смотришь мудрецом…
Ну а пока
Не расхотелось жить –
Меняйтесь, господа!..
На этом месте
Решил и я
Вопрос свой изменить:
Нам не до жиру – быть или не быть –
У всех у нас проблемы и дела,
Заботы, быта мышья беготня –
Едва-едва успеть бы проскользить,
Снимая пенки и сметая стружки.
Зачем же нам поэзия и Пушкин?..
пожарный
«Зачем, зачем!.. Никто о том не знает… –
Ответил мне пожарный длинноусый.
Наверно, мало света и тепла!
Иначе, почему дома сгорают?..
Вот я, к примеру: был когда-то русый –
Теперь же рыжий и немного лысый,
А скоро стану серый, как зола…
А было бы немного светлых мыслей,
Осталась бы целее голова…»
столяр
«Лучистая, как небо, и сочная, как дыня,
С пьянящим ароматом и мягкая по-женски,
А всё же неживая… простая древесина…
И столик этот венский,
И скрипка, и богиня
Родятся лишь тогда,
Когда уже остынет
У дерева душа…
И каждая из щепок
Обуглена, раздета,
И каждая песчинка –
Тупа, равна бревну…
Но слабый отблеск света,
Застывшего на листьях,
Таит в себе лучинка,
Упавшая в золу.
Поэтому так нужно
Из веток гнать бумагу,
Из мыслей множить слово
И сумерки любить,
Спокойно и послушно
Цедить из чувства брагу
И, обжигая брови,
Слепую грудь топить…» –
Рассказывал мне странный
Наполовину скульптор,
Наполовину плотник,
На женский пол охотник
И плодовитый ультра
Безудержный работник –
Типичный папа Карло.
«Душою жить, – твердил частенько он, –
Тяжёлая работа!
Но в том и смысл – добраться до седьмого пота
И явью скрасить сон…
Я сам и не живу иначе –
Столяр по должности и по удаче,
А по призванию – Пигмалион!..»
Мы все, увы, пигмеи…
Но медленно и верно
Снимая слой за слоем,
Мы иногда умеем
Ловить уставшим нервом –
Отбросить всё гнилое
И вдруг дойти до сути…
электрик
«Уж вы не обессудьте, –
Сверкая пластырем на подбородке,
Отбросив ватку в урну
И залезая в пробки,
Как давний спец в электро,
Сказал мне врач дежурный. –
Стихи подобны ртути:
Блуждают в мути, крутят
Прокуренные ветром
Сосудов километры
И выжженные солью
Суставов мегагерцы –
Освобождают сердце
От надоевшей роли;
И вдруг как распадутся
На шарики –
Не сложишь;
Хоть котелок сломай
На ролики –
Не слепишь…
Но раз!..
Опять сольются…
Как будто бы всё то же,
Но в сотни вольт сильнее,
И на душе вдруг май…
Попробуй отгадай
Зачем такое надо,
А надо…
До упада…
До тысяч киловатт…
Без этого и жизни,
И сам себе не рад».
профессор
«Какая ерунда! Хоть пломбы в уши…
И вы, и я к ним просто равнодушны! –
Ответил мне один седой профессор.
– Зачем нужна нам свеженькая пресса?
Затем же надобна и старенькая книжка –
На новой полке, в золотой обложке.
Всё это нам необходимо, но…
Не слишком,
А так…
Как мельхиоровая ложка –
Для красоты, для запаха, для вкуса…»
сомнение
– Достойные слова!
Нанизаны как бусы
На существо вопроса…
– Я не согласен…
– Зря!
Не стоит быть таким уж трусом:
Не осторожность и не чувство роста –