– Не очень. Атака пытается накрыть. – признаюсь я. – Давай выйдем во двор. Я сейчас подышу свежим воздухом и все пройдет.
Мы одеваемся, и Паша ведет меня во двор, где я делаю свои упражнения на концентрацию и немного прихожу в себя. А затем возвращаемся в дом, и он хозяйничает на моей кухне, заваривая мне травяной чай. Когда я успокаиваюсь, он осторожно спрашивает:
– Это как-то связано с тем, что ты теперь не ездишь на пассажирском сидении?
– И да, и нет. – мне не хочется окунаться в болезненные воспоминания, но я понимаю, что, если мне хочется строить с ним отношения, все равно придётся все рассказать.
– Если тебе не хочется, то не отвечай.
– Я отвечу. Только пообещай, что не будешь меня жалеть и перебивать, хорошо?
– Хорошо.
Я набираю полную грудь воздуха и выпаливаю:
– Я попала в аварию больше двух лет назад. За рулем был Костик. Мы возвращались от его родителей и пьяный водитель, выезжающий с прилегающей дороги, врезался в нашу машину. Прямо в пассажирское. Я плохо помню, что было дальше. Знаю только, что меня пришлось вырезать. Очнулась я уже в больнице, где мне сообщили, что я потеряла ребенка и других у меня больше не будет.
Я делаю паузу, потому что мне нужно перевести дыхание.
Паша, чье лицо выражает смесь эмоций от удивления до боли, как и обещал, молчит.
– После того, как я вернулась из больницы, вместо детской нашла пустую комнату, где был холст и краски. Не знаю, каких сил ему стоило выбросить все то море детских вещей, чтобы мы покупали для нашего сынишки. Но он смог. А потом принес для меня черные краски и холсты, зная, что они мне помогут, но в этот раз они не помогли. Не помог мне и Костя, после аварии наши отношения ухудшились, потому что он винил себя во всем произошедшем и начал пить. А потом наелся таблеток и собирался уйти из жизни, потому что считал, что без него мне станет легче. Я успела его спасти, но не помогло. Вернувшись домой из больницы, он продержался пару месяцев, а потом ушел.
Я делаю очередную пазу и выпиваю стакан воды, после чего могу снова продолжать.
– Вернулся месяца три спустя. Я очень старалась улучшить наши отношения. И он старался. Но мы оба изменились, и я понимала, что его что-то гложет. Тогда он и признался, что за пару недель до возращения ко мне, надравшись в очередной раз, вроде как переспал с какой-то девчонкой, что подцепил в баре, потому что проснулся у нее в квартире. Я поняла, что не могу все это вынести и уехала сюда. А через месяц написала ему, что мне трудно его простить и я, наверное, подам на развод. А он…
Я вытираю предательские слезы.
– Он даже не стал просить дать ему второй шанс, хотя я была готова. Была готова его просить. Я же вечно даю всем второй, третий, четвёртый шанс. Ты то лучше других знаешь. Но нет. Ему он не был нужен. А потом он добил меня тем, что та девушка беременна и скоро родит. И вот, у Костика новая семья и ребенок, а у меня только фотография с УЗИ так и не родившегося малыша, и панические атаки.
Паша, как и обещал, не жалеет меня. Он просто подходит ко мне и заключает в объятия. Он ничего не говорит, потому что нет таких слов, которые он бы мог использовать. Он лишь гладит меня по волосам и позволяет плакать на его груди до тех пор, пока не звонит его телефон. Коллега просит срочно прислать документы, а ноутбук остался в отеле и ему приходится уехать.
Но перед тем как уйти, Паша уверяет меня:
– Я обязательно вернусь к тебе, Ника.
А после нежно целует на прощание.
– Я буду ждать. – обещаю я его спине.
Вторник
Я жду уже пятую неделю, но Паша так и не приезжает. Да и особо не пишет. Он уже не Гудини, а какой-то Карлсон: «Он улетел, но обещал вернуться». А я снова Хатико. Жду и жду, в миллион раз, наверное. Чего только жду? Снова не понятно. А ждать я уже ненавижу. Не могу больше и не хочу. Мне надоела вся эта неопределённость, тем более мы уже не подростки, чтобы ходить вокруг да около, потому я пишу ему сообщение и уточняю, стоит ли мне вообще его ждать или пора начинать ходить на свидания с другими мужчинами (ясное дело, что никаких других нет).
Мне тут же приходит ответ:
«Не думаю, что тебе стоит отказываться»
Часть 19
Среда
Тут должна быть история о разбитом в сотый раз сердце и растоптанных глупых девичьих мечтах о вселенской любви с Пашей, которая смогла пройти через все. Должен быть вой самоедской лайки, которая винит себя в том, что она какая-то не такая, потому ее в очередной раз бросил Паша. Но его тоже не будет, он в груди застрял.
Меня сжирает чернота. Двойная. Одну зовут Паническая атака, а вторую Обида. Обида на Пашу. Обида на то, что, пообещав мне счастье и вознеся меня на небо, он в очередной раз подло столкнул меня на землю, где я переломала все кости и осталась искалеченной в одиночестве и тьме. «Осознанные» личности вещают, что обида – это яд, который сжирает только меня, потому ее нужно отпускать, но сейчас мне глубоко побоку вся эта осознанностью.