Я не хочу отвечать, но понимаю, что люди хотят высказать искренние соболезнования, потому, даже не смотря на номер, снимаю трубку и слышу голос, заставляющий сердце забиться сильнее. Это он. Паша. Звонит узнать, как у меня дела. Голос у него странный, словно подвыпивший, но это не важно. Важно, что он почувствовал, как сильно я нуждаюсь в помощи и поддержке. Я сквозь слезы рассказываю ему, что у меня умерла бабушка и говорит много хороших, добирающихся до сердца слов. Я перестаю реветь и даже начинаю улыбаться.
Положив трубку, благодарю Бога за то, что он вернул Пашу в мою жизнь. Но после этого звонка он снова исчезает.
Пятница
Сегодня, в день всех влюбленных и я пишу ему письмо. Отойдя от смерти бабушки, я решаю наладить свою жизнь. Понимаю, что проделала огромную работу, но цена ей ноль, если я не разберусь с ним. И потому я наконец признаюсь себе, что придумала отношения с Пашей, которых нет, но ругать себя не буду. Его присутствие в моей жизни в первый год после развода помогло пережить все беды и вернуло веру в то, что я красивая девушка, потому я буду думать о нем только хорошо.
Я пишу ему о своих чувствах и о том, что он мне дорог и я была влюблена в него все пять лет института (о том, что возможно влюблена снова умалчиваю). Признаюсь, что мне больно от того, что он то появляется, то пропадает и прошу больше не беспокоить меня, потому что все это разрывает мне сердце, а мне нужно идти дальше и строить отношения с тем, кому это тоже важно.
Получается настоящая исповедь и я ее отправляю ему.
К вечеру получаю ответ:
«Я тебя понял, больше не побеспокою».
Но я ждала не этого. Во мне все еще теплилась надежда, что я ему дорога и если признаюсь в чувствах, то и он сможет открыться и признаться в своих. С другой стороны, это ведь тоже признание. Признание, что никаких чувств у него ко мне не осталось, а может и не было.
Я утираю слезы и удаляю его номера из телефона, и его самого из друзей в социальных сетях. Назад дороги нет. Если решила собирать в очередной раз разбитое сердце, не оставляй себе пути для отхода.
Успокоившись иду в ту самую парикмахерскую, где была в студенческие времена. И тот самый мастер, что и обещал изменить мне имидж только после развода, бахает мне челку и красит в рыжий.
Часть 20
Понедельник
На дворе весна, природа расцветает и меняется. Расцветать и меняться хочется и мне, потому я решаю работать над своей самооценкой и сегодня иду на фотосессию. Я ненавижу фотографироваться и уже не помню, когда это доставляло мне радость, но фотограф покорил меня своими работами, потому я готова рискнуть.
Для фотосессии я взяла на прокат красивое вечернее платье и сделала себе красивый макияж, не забыв уложить волосы, но и это не помогает. Хоть я и выгляжу как диснеевская принцесса, таковой себя не чувствую. Скорее уж я Буратино, потому что не знаю, как правильно стать и какую принять позу. Чувствую себя деревянной куклой, которую надо бы подергать за ниточки, чтобы придать ей нужную форму, но фотограф меня поддерживает во всем и помогает позировать, показывая, как лучше стать и куда деть вдруг начавшие мне мешать руки.
Уже вечером получаю несколько превью и просто начинаю плакать, потому что понимаю, что эта красивая, женственная девушка в струящемся пудровом платье, спрятавшая в цветущих веточках – это я. Та самая я, со светящимися глазами, верящая в чудеса и то, что все возможно. Та самая, что я прячу внутри. Девушка, которую я впервые за много лет снова увидела и снова полюбила.
Я так восхищена работами, что тут же делюсь фотографиями в социальных сетях и уже через пару мину Паша лайкает каждую и тут же пишет мне с просьбой нарисовать для него три картины. И я, как полная дура, которую жизнь ничему не учит, тут же соглашаюсь.
Пятница
Паша приезжает за картинами спустя всего пару недель после оформления заказа, отказывавшись от того, чтобы я отправила их почтой. Я выхожу его встречать и приглашаю на чай. Он кивает в сторону машины, в которой сидят люди и говорит, что они с коллегами заехали ко мне по дороге из командировки домой.
Я вручаю ему упакованные картины и желаю хорошей дороги. Он благодарит меня за то, что я отозвалась и нарисовала для него картины (которые мог нарисовать любой другой художник, особенно в таком крупном городе, в котором живет он), и обнимает на прощание.