Что я вообще несу?! И почему я собирала кухню не отверткой, а рулеткой? Эта странная болтовня никак не укладывает в мою концепцию закрытия гештальта, как и домашнее печенье, которое я испекла к чаю. Мое самое прекрасное, о чем я ему сообщила, конечно же. И вот эта дурацкая улыбочка тоже не входит. Походу я так и не выбросила грабли! Но хотя бы совести хватило не наряжаться ради него, а остаться в спортивных легинсах и футболке.
Два дня назад я была уверена, что у нас с Пашей последняя встреча, а вот он у моих ног. Да, только лишь потому, что я сижу, а он возится у тренажера, но суть не сильно меняет. Вот я, вот он, а вот подарки для моего любимого спортзала, которые он мне подарил.
Я искренне благодарю Пашу и говорю, что теперь мои тренировки станут еще лучше. Заодно рассказываю о том, что занятия в спортзале, на которые я решилась ради здоровой спины, подарили мне кубики пресса и еще и классную попу.
– Она у тебя классной была всегда. Но сейчас стала еще аппетитнее. – признается Паша.
А дальше идет очередное признание, коих в последнее время прямо много стало:
– И мне бы хотелось ее потрогать. Давно не трогал и не только.
Я соглашаюсь без задней мысли, потому что это не первая просьба пощупать попу, поступающая частенько в спортзале, как и просьба «покажи фотки до спортзала» и «покажи пресс». Последний я обожаю показывать больше всего. Иногда и когда не просят, потому что очень собой горжусь, и он у меня впервые в жизни появился.
Но Пашины прикосновения не из разряда «Ух ты! А пойду-ка вместе с тобой в спортзал, такую же жопу качать». Совсем нет. Он нежно гладит меня, а потом притягивает к себе.
Я таким поворотом ошарашена, потому спрашиваю:
– Ну и что мне с тобой делать? Вот сейчас я дам слабину, пущу тебя в постель и в душу, а ты потом снова пропадешь.
Он смотрит мне в глаза и предлагает:
– Делай то, что тебе хочется.
Я делаю шаг ближе, но и крошечного шага достаточно. Паша молниеносно притягивает меня к себе и целует, а я уже не думаю про умный план и про закрытие гештальта, который дует. Про чёртовы грабли, по которым я хожу с ним уже пятнадцатый год, тоже не думаю. Я вообще думаю не головой. Только целую его в ответ, позволяя изучать свое тело.
Мозг пытается включиться и спасти меня:
– Через двадцать минут ко мне должна зайти Маша, с которой мы поедем по магазинам… – шепчу я.
– Уложимся. – обещает мне Паша, стягивая с меня футболку.
Я готова в очередной сдаться, но уставший от его фокусов мозг и измучанная нервная система совсем нет. Они напоминают мне о том, как сильно я буду сожалеть, что поддалась минутной слабости и страсти. Напоминают про гештальт. Про грабли. Про то, что Паша ничего не сказал о том, что хочет быть со мной и что любит меня. Зато не упустил возможности полопать меня, потому что давненько никого не лапал, а потом еще и сможет отыметь под шумок. Ну и конечно же, по классике, после этого свалить в закат, бросив меня в одиночестве и слезах.
Прислушавшись к голосу разума и приложив неимоверные усилия, я оттягиваю от Паши себя и свои руки, скользящие у него под футболкой и спускающиеся все ниже, и сцепив зубы произношу с нажимом:
– Тебе пора.
– Вот ты злодейка! Забираешь у ребенка вкусную конфетку. – жалуется он, когда я почти выталкиваю его ко входной двери. – Я ведь ее хочу. Очень.
– Наши желания совпадают, Паша. И поверь, мне в разы сложнее, чем тебе. Это я потом буду в слезах сидеть из-за того, что придумала любовь, которой нет, а ты переспал со мной и снова свалил. Так что тебе лучше уйти.
Я вручаю ему куртку и выдворяю за дверь. Но он оборачивается и целует меня на прощание. Совсем не целомудренно. И я отвечаю ему. Совсем не целомудренно. Поцелуй наш получается таким страстным, что он снова стоит у меня в гостиной, куртка его валяется в прихожей, а я готова завалиться с ним прямо на ковер, на котором мы и стоим. Но мозг не дремлет. Он дает рукам команду перестать его обнимать и снова вытолкать в прихожую, а затем вернуть ему куртку и выставить за дверь вежливо попрощавшись.
Но ночью, лежа в своей кровати в одиночестве и без сна, я сожалею о том, что минутной слабости не поддалась, а так хотелось. Хоть это совсем и не входит в мои понятия закрытия гештальта. А еще думаю о том, что хочется мне не только страсти и секса, столько отношений. И о том, что хочу увидеть его снова. Вот только не понятно, какая именно часть моего тела так хочет его увидеть и зачем…
Пятница
Третий день мечтаю только об одном – утонуть в его объятиях.
Вот он зайдет в дом, весь такой морозный, снимет куртку, повесит ее на крючок, развернётся – а тут я. Уже жду его. Прижмусь к нему покрепче, он укроет меня ото всех своими сильными руками и почувствует себя счастливым. Руки у него будут ещё холодные, но мне все равно будет тепло и уютно. Я буду тонуть в его объятиях и вдыхать такой родной запах, смешанный с мандариновыми нотами его любимого парфюма. И не будет никого вокруг и на этой планете. Только мы. Вдвоём. Я и Паша. Вспомнив о том, что мир вокруг все-таки существует, я отстраняюсь.