Безусловно, Сагэ был не прав и это факт, но, быть может, он также сожалеет о содеянном, а главное, все также любит ее. Она всего этого не знала, но похоже, что Кьор стала взрослее, и теперь она была готова на откровенный разговор со своим сердцем, а возможно, и с некогда главным смыслом жизни – Сагэ. Разговором без сантиментов, без упреков и обид. Взрослыми мы становимся не когда прощаем обиды или терпим горечь, взрослыми мы становимся, когда после всего дурного мы можем встать, гордо поднять голову и сесть за стол переговоров с холодным рассудком.
Стоит принять единожды то, от чего бежишь всю жизнь, и перемены заметны сразу. Следующее календарное утро заметно выделялось по сравнению с другими. Вправду говорят, когда ты в гармонии с собой, многое становится понятным и невесомым. Улыбка сопровождала все утро и в магазине, и на работе, и на встречах официального характера. Солнца на улице не было, но у Кьор были его лучи.
Когда излучаешь счастье, рядом обязательно найдется парочка человек, готовых пользоваться этим. Увы, есть еще люди, которых раздражает твое холеное и радостное выражение лица, они всячески наровят вернуть тебя в свое стойло грустных и серых персонажей. Кьор окликнула подруга с работы, увязавшись на обеденный перекус, она спросила о причине ее радости:
– Что случилось, Кьор? Ты такая радостная, а в последнее время ты была загружена.
– Наконец разобралась в себе, – по-дружески честно во всем призналась Кьор и рассказала всю историю. Подруга, выслушав, не нашла слов поддержки:
– Кьор, я не думаю, что это хорошая идея. Говоря между нами, в коллективе многие тебя осуждают за твой разрыв и легкомысленное поведение. Теперь и я их понимаю, я, конечно, всегда за тебя и всячески тебя защищала, но…
Договорить Кьор не дала, вставая, собирая со стола телефон и бумаги, она сказала напоследок:
– Один мой хороший знакомый говорил, что каждый из нас идет по этой жизни словно с закрытыми глазами. Я хочу дополнить его мысль и сказать, что не так важно, как получается идти, важно, что никто не останавливается. Никто и не знает, куда и ради чего он идет. Просто есть цель идти. Вот и идем. Шатко, валко, набивая кучу шишок-ошибок, но идем. А у тебя есть идеальный маршрут такого пути? Уверена, что нет, а значит, делать выводы, а тем более осуждать, ты не имеешь никакого права.
Кьор пошла вдоль по коридору, а за ее спиной посыпались извинения и прочие неуместные фразы от дорогой подруги.
От себя Кьор не ожидала такой прыти, решительность и уверенность снова вернулись к ней, приятно растекаясь по телу и наполняя щеки румянцем. Любовь меняет. Любовь как неведомый эликсир, даруемый нам без какой-то магии или волшебства.
Придя домой, Кьор провалилась в мир виртуальной реальности. Не в буквальном смысле, конечно, она не спеша разделась, приняла ванну, сготовила вкусную, простую еду. Потом ушла в мир анонимных лиц, веб-страниц и адресных строчек. Любила она по вечерам, когда удавалось выкроить время перекладыванием дел на потом, пропадать в интернете. Увы, наш век информационный, век затворный. Он лишает нас истинной свободы, дарует лишь картинку, в которую мы окунаемся с головой. Там же мы сходим с ума. Меняем жизнь на трафик, уходящий сквозь интернетный кабель. Даже ей, человеку не такой большой привязанности, как у ее друзей, бывает скучно в моменты просрочки оплаты по счетам, в моменты экранного оповещения, выдающее неоспоримое «ошибка подключения». Все-таки интернет – это мир. Другой мир, который заставил подчиниться своим законам и ритмам жизни. Заставляя каждый день блуждать по сотням похожим друг на друга веб-страницам с разнообразием содержимого. Вот оно, счастье, можно заказать еду, открыть любимый сериал, поговорить с человеком, живущим на другом континенте.
Все было бы именно так, если не одно но: свобода. Утерянная однажды и потерянная навсегда. Вот и в этот вечер ей не хотелось заниматься чем-то, не хотелось спать и вот теперь посвящала себя мимолетному занятию, суть которого заключалась в просмотре страничек ее бывших друзей. Так бывает, что человек выходит из дверей души и перестает быть другом, и это нормально. Ей искренне нравились все те положительные преобразования с людьми, которых помнила совсем другими. Это оказывало на Кьор чарующее воздействие. С экрана на нее смотрели узнаваемые очертания улыбчивых лиц, конечно же, чуть измененные под воздействием времени. Нутро было уже другим: кто-то правильно распорядился временем и занимался образованием, а кто-то так и остался на точке прощания дружбы. Одних Кьор выцепляла из списка с особым трепетом. Касалось группы людей, так или иначе оставивших в ее душе след. Некоторых не помнила, казалось, что разве были с ней рядом такие люди? Под новыми фамилиями скрывались ребята из детства, из того противоречивого времени, ребята с первой работы и ребята мимолетных, одноразовых встреч. Кьор не раз размышляла над тем, что бы было, если она вернулась в то время, но с багажом своих нынешних знаний. Был бы ее жизненный путь другим, или все было бы точно так же, как и сейчас. Кьор радовалась, что удалось сохранить в себе маленького ребенка. Ее пугало, что фотки со страничек знакомых демонстрировали новоприобретенные умения практически во всех сферах общественной жизни. Всех разбросало по профессиональной лестнице. Одни украшали ее вершину, снабдив себя тщеславием и пафосом, а другие строго заняли место у подножья, безмолвно принимая настоящее. Были и те, кто искусно балансировал по середине с явным намерением занять ступеньку повыше и не скатиться вниз.