Хотя вру. Есть один знак. Этот знак я. Я – подтверждение, что все это не сон. Я – продолжение его дел, мыслей, фантазий. Я – любовь, кружившая некогда головы нам обоим. Я – одна из тех немногих счастливчиков, которые смогли в своей жизни полюбить, пусть это продлилось не так долго.
Рассвет занимался. Береговой ветер ударял по щекам Кьор, смахивая проступающие слезы. Этот рассвет как новая глава. Теперь ей придется познать совершенно другой мир. Мир, где нет его, но есть береговая охрана с этим чудовищным звуком сирены в спокойное утро.
Впервые о его болезни она узнала задолго до этого дня. Тогда был пасмурный день. Кухня вмещала весь свет искусственного освещения. Кьор мыла овощи к обеду, когда Сагэ сказал ей об этом. Он не готовил ее, не подбирал слова. Просто сказал, хотя всегда боялся этих слов. Боялся сказать, но тянуть было некуда. Сказал так, словно это было чем-то обыденным. В его голосе не было ни тревоги, ни испуга. Чего не скажешь о Кьор, внутри нее творилось что-то невообразимое. Пустота заполняла ее изнутри, тело каменело, она слышала только стук своего сердца. Слезы накатывали, был близок ступор и период истерии. Взяв себя в руки, сдержав слезы, она постаралась подбодрить Сагэ сказав, что все еще, несомненно, будет хорошо.
– Нам надо еще провериться. И к тому же, я уверена, что ты вылечишься, – мягко сказала Кьор и обняла его за плечо, прижавшись к нему всем телом, пытаясь подарить свое тепло.
– Пойду переоденусь, – ответил он и скрылся за дверью.
Слезы покатились по щекам, она упала на пол. Как так может быть, почему это случилось со мной? Почему это случилось сейчас?
Потом началась вереница дней, когда его медленно застилала болезнь. Сагэ тщательно скрывал от Кьор любые нарастающие проявления недомогания. С каждой минутой это делать становилось все труднее. Кьор трудно провести, учитывая ее актерские способности, впрочем, любую женщину обмануть проблематично. В каждой милой барышне есть огромная чуткость, способная распознавать такие вещи еще в самом их начале, в задумке. Наверное, это как-то связанно с материнством. Неважно. Важно, что Кьор прекрасно все понимала и в очередные приступы боли, застающие ее возлюбленного в самых разных местах, старалась подыгрывать и делать вид, что не замечает происходящего, а то и вовсе покидать на время помещение под глупым поводом. Последнее особенно тяжело, внутри тебя терзает буря, волнами бьющая о внутреннюю личность. Приходится держать себя под контролем. Такие «лицемерные» игры нужны были им обоим. Сильные люди играют и в сильные игры.
В очередной раз боль атаковала за просмотром сериала, тогда Кьор сорвалась якобы за стаканом сока, но там, на кухне, облокотившись на холодильник, так, чтобы ее не было видно, рыдала, закрывая ладошками рот. Ни один «хнык» не должен был наполнить просторы кухни. Горячие слезы падали на паркет.
Дни тянулись неимоверно долго. Даже сон не мог ускорить естественные процессы. Кьор стала жить лишь воспоминаниями, лелея хрупкую, но, увы, невозможную надежду на его возвращение. В довесок мозг, который она хотела отвлечь разными способами, все равно был заполнен своими вопросами. Как же, если его вещи здесь, значит, и он где-то совсем близко. Может, стоит его поискать? Может, ушел в магазин за вкусным хлебом или отправился на мойку на своей машине? Честно тебе говорю, совсем скоро дверь привычно скрипнет, и он войдет. Кьор проваливается в сон. Спала она из ряда вон плохо, то и дело вскакивая на посторонние шумы. Теперь, чтобы почувствовать хоть какую-либо защищенность, она спала в его рубашке, засыпая под его запах. По ее щекам вновь катились жгучие слезы, вкус которых она не сможет забыть еще долго.
_______________________________
_______________________
Ты как певец вынужден петь уже забытые хиты вновь и вновь, подстраивая себя под песню. Выжимать эмоции и мысленно возвращаться в то время, когда эта песня была на пике популярности. Сейчас же она осточертела и набила оскомину, но зрители, им не важно, что у тебя уже давно есть новые песни, что ты хочешь показать свое новое творчество. Нужна та песня, под которую они впервые поцеловались, общались, были счастливы. В жизни пошло что-то под откос, и теперь они хотят, чтобы ты вернул их в то время, когда на будущее еще можно возлагать надежды. И вот под первые биты включаешь в себе все ресурсы, мысленно возвращаешь себя в то время, а потом исполняешь песенку с максимальной отдачей и тащишь всех желающих в этот мир прошлой утопии. Самое плохое, что с каждым разом этот финт удается все хуже и хуже.