Еще как не так!
- Красивая история. И такая трогательная, - глухо произнесла я. - Есть только один момент, который все портит. Ты знал, что отношения преподавателей с адептами запрещены. Знал, что если все откроется, меня вышвырнут с работы, и все равно продолжал врать. Каково это - играть чужой жизнью, а, Шоэртон? Надеюсь, тебе понравилось.
- Не говори чушь! - вспылил он. - Я люблю тебя! - Тут же остыл, шагнул ко мне, обнял за плечи. - Эми, милая, никто ничего не узнает. Я поговорю с отцом, поклянусь, что прекращу наши отношения, он оставит тебя в покое. Нам надо подождать каких-то полгода. Потом я закончу Академию, и никакие правила не будут стоять между нами. Ты веришь мне?
Он говорил так искренне, так верил в собственные слова, что мне хотелось верить вместе с ним. Но я все еще сжимала чек в кулаке и слишком хорошо понимала, что от правил ничего не зависит. Правила придумывают люди, такие как отец Шона.
Он хотел поцеловать меня, но я отстранилась. Не смогла, была слишком потрясена, слишком зла и обескуражена. В мгновение ока моя жизнь, с таким трудом собранная по кусочкам в шаткое, плохонькое, но единое целое, снова разлеталась на осколки. В долю секунды мужчина, который столько времени дарил мне иллюзию полной безопасности и любви, превратился в избалованного мальчишку, на которого я не могла смотреть иначе, как на глупого младшего брата. Все логично. Дела шли слишком хорошо и должны были закончиться плохо.
Шон что-то еще говорил, умолял подождать, рисовал радужные планы нашего совместного будущего, но я не слушала. Как сомнамбула ходила по комнатам, собирая свои вещи. Как, оказывается, много мелочей я успела сюда принести. Одежда, косметика, средства гигиены, книги, альбомы с рисунками. Набралась внушительная сумка.
- Эми, не уходи, - Шон обнял меня сзади, крепко прижал к себе. - Останься со мной, пожалуйста.
Я погладила его по руке.
- Мне, - голос не слушался, - мне надо побыть одной. Прости.
- Но мы увидимся завтра? - спросил он. - Да? Увидимся? Обещай мне.
Он развернул меня лицом к себе и заглянул в глаза. Я нашла в себе силы ответить прямым взглядом.
- В Академии точно увидимся, - солгала я.
Это его успокоило. Он снова хотел поцеловать меня, но не посмел. Нежно коснулся губами виска, потом вдруг порывисто сжал в объятьях.
- Я люблю тебя, Эми, - пробормотал он мне куда-то в волосы. - Моя Эми. Я никому тебя не отдам, слышишь? Никому.
Я слушала, закрыв глаза. Наверное, то был очень трогательный момент, и мне следовало разрыдаться, броситься Шону на шею и поклясться во взаимной любви. Но меня охватило странное оцепенение, словно вместо меня оказался чужой человек, а сама я наблюдала со стороны и не чувствовала ровным счетом ничего, кроме желания поскорее уйти. Когда тебе разбивают сердце во второй раз, это уже не производит должного эффекта.
Шон неохотно выпустил меня, и я поспешно выскользнула в коридор. На улице поймала экипаж и попросила ехать в банк. Надо успеть обналичить чек, забрать небогатые свои пожитки из квартиры и успеть на вечерний поезд. Я понятия не имела, куда стоит податься, но бежать из Тер-о-Дена удобнее всего поездом дальнего следования.
В груди невыносимо жгло, глаза горели огнем, требуя слез, но их не было. Они придут потом, сейчас же мозг лихорадочно работал, составляя план действий. Так много надо не забыть и сделать, а времени всего ничего.
Я не боялась хельда Ак’Эгертона. Какой смысл бояться того, кто имеет над тобой абсолютную власть и может раздавить словно мошку? Надо просто сделать то, что он велел, исчезнуть с его пути. Это простое правило выживания. Если отец Шона захочет привести свои угрозы в действие, ему не нужно будет изобретать изощренный способ избавиться от меня. Будет достаточно выяснить, что его сына обучала девица с темным прошлым, выдуманной фамилией и фальшивым дипломом доктора магистериума.
Глава 3
Глава 3. О том, к чему приводят новые знакомства
Время приближалось к полуночи, и на улице совсем стемнело, но на Центральном Королевском вокзале Тер-о-Дена было светло как днем. Платформы заливал желтый свет бесчисленных фонарей, отражался таинственными бликами на блестящих боках паровозов и пассажирских вагонов. Поезда шипели, выпуская пар, люди кричали друг другу слова прощания, пытаясь перекрыть вокзальный шум, торговцы нахваливали свой товар, распорядители свистели в свистки, отдавая команды машинистам. Путешественники, провожающие, груженые чемоданами и коробками носильщики, солидные охранники, вагоновожатые в форменных кителях и белых перчатках, попрошайки и лотошники - все эти люди отчего-то не спали мирно в своих кроватях в столь поздний час, а куда-то шли, бежали, собирались ехать. И кто только придумал назначить отбытие поезда без пяти минут полночь?