Я кивнула в ответ на приветствие, мазнула по нежданному соседу равнодушным взглядом и отвернулась к окну, всем видом демонстрируя горячее нежелание участвовать в беседе. Он оказался понятливым господином, и за все время обеда нами не было произнесено ни слова.
За ужином он появился вновь, так же любезно поздоровался и, пожелав приятного аппетита, углубился в изучение вечерней газеты. Меня такое соседство вполне устраивало.
На следующий день на завтрак господин явился в светло-бежевом костюме и элегантном синем галстуке.
- Доброе утро, - вежливо поздоровался он, усаживаясь на свое место.
- Доброе утро, - ответила я.
- Как вам спалось? – нарушил он наш негласный уговор о молчании.
Я не стала возражать.
- Благодарю, хорошо, - улыбнулась я. - Стук колес навевает приятные сны.
- Завидую, - признался сосед по столику. - А я, знаете ли, терпеть не могу ночевать в поездах. Эта тряска… хуже, чем на море.
- Сожалею, - дипломатично сказала я.
- Ох, простите! - вдруг спохватился господин. - Где мои манеры? Позвольте представиться, - начал он и запнулся, - еще раз покорнейше прошу меня извинить, я не должен вам докучать.
Он смотрел на меня бледно-голубыми глазами со странным выражением раскаяния, смешанным с некоторой хитринкой, словно его забавляло наблюдать за мной, но он не хотел это показывать. Его последнее предложение совершенно очевидно следовало расценивать как вопрос.
- Солнечное утро и чашечка кофе располагают к непродолжительной беседе, - сказала я.
Вчерашний день, проведенный в молчании, дал о себе знать, и мне уже хотелось перекинуться с кем-нибудь парой слов. К тому же мой сосед по столику производил весьма располагающее впечатление. Открытое аристократическое лицо, приятные ненавязчивые манеры, умный проницательный взгляд и доброжелательная улыбка возбудили во мне закономерное желание познакомиться чуть ближе. Ведь это будет всего лишь мимолетное общение двух пассажиров поезда, вынужденных некоторое время провести в замкнутом пространстве. И уж, конечно, я не позволю себе повторить свои прежние ошибки и очароваться собеседником больше допустимого.
Господин довольно улыбнулся.
- В таком случае позвольте представиться: граф Имморталь.
- Эмма Дайсгартен.
Это имя я придумала еще на вокзале когда покупала билет. Кассир спросил мое имя, а я, не подумав, ляпнула: “Эми Вайс” и тут же пожалела об этом. Шоэртон Ак’Эгертон если вдруг вздумает искать меня, легко вычислит, куда я уехала. К счастью, я была так расстроена, что говорила слишком тихо.
- Как? - переспросил кассир. - На кого оформлять билет?
- Эмма Дайс, - уже громче исправилась я на первое, что пришло в голову, и, откашлявшись, поправила: - Дайсгартен.
Так, благодаря вокзальному шуму и не слишком хорошему слуху кассира я обрела новое имя, на которое мне предстояло достать фальшивые документы.
- Весьма рад нашему знакомству, - сказал граф Имморталь. - Я заметил, вы путешествуете одна. Удивительно как все меняется. Еще пять лет назад о таком и подумать было невозможно. Дамы путешествовали исключительно в сопровождении знакомых мужчин или компаньонок.
- Я не отношусь к сословию благородных дам, хельд Имморталь. Я всего лишь скромная преподавательница музыки и направляюсь в Марвеллин-Доуч в надежде найти там работу.
- О, понимаю, - кивнул граф. - Решили сменить обстановку?
- Доктор настоятельно советовал мне морской воздух.
- И он был абсолютно прав! Не знаю никого, кому не был бы полезен морской воздух. Я осел в Марвеллин-Доуч уже лет двадцать назад, и знаете, что я вам скажу? Ни за что не променяю этот чудный город на столицу с ее шумом и грязью.
- Я рада, что мне предстоит жить в столь прекрасном месте.
Некоторое время мы обсуждали особенности жизни в больших и маленьких городах, а потом разошлись по своим купе с тем, чтобы встретиться за обедом, а позже и за ужином.
Граф произвел на меня странное впечатление. Он был бесспорно умным, проницательным и чрезвычайно деликатным собеседником, общение с ним доставило мне настоящее удовольствие. И в то же время ощущалась в нем какая-то загадка, недосказанность, определить которую я никак не могла, словно в нем скрывалось второе, а то и десятое дно.