Энтузиазма Сесиль хватило примерно на месяц, после чего она окончательно потеряла интерес к предсвадебным хлопотам, и я не могла ее судить за это. Вряд ли она представляла сколько текстильных, ювелирных, кондитерских, цветочных лавок нам с ней придется объехать, сколько тканей пересмотреть, сколько пирожных перепробовать, сколько цветочных композиций составить прежде чем утвердить предварительный план торжественной церемонии. И это было только начало. Музыканты, официанты, транспорт, доставка продуктов и напитков, дополнительные повара и прислуга, садовые тенты и мебель, ковровые дорожки, украшение сада цветами и фонариками, площадка для танцев, гостевые комнаты, рассадка гостей, фейерверк, столовые приборы и посуда, монограммы на салфетках, приглашения, ведущий церемонии, художник, газетные репортеры, маг для создания фантомных фигур и фокусов, маг-погодник, артисты и певцы - чтобы найти, договориться и организовать всю эту прорву вещей я крутилась как нетопырь на раскаленной сковороде. Более того, отчего-то сроки поставок постоянно так и норовили нарушиться, договоренности расторгнуться, а цены вырасти, вследствие чего у меня выработался командный голос, почти профессиональная склочность и грозное выражение лица.
Не скрою, первое время было очень сложно, порой я приходила в отчаяние, горько плакала всю ночь напролет и кляла себя за то, что так безрассудно ввязалась в дело, в котором ничего не смыслю. Но постепенно я составила план действий и начала медленно, но верно воплощать его в жизнь. Мне пришлось многое узнать, изучить и совершить множество глупых ошибок, прежде чем подготовка к свадьбе из мучительной, почти невыполнимой задачи превратилась для меня в привычную рутинную работу, сложную, но интересную.
Но самым хорошим, самым ценным в этом сумасшедшем круговороте стало для меня то, что на болезненные воспоминания, которые еще недавно неотступно преследовали меня, не оставалось ни времени, ни сил. Шоэртон Ак’Эгертон пытался обосноваться в моих сновидениях, но усталость быстро его оттуда вытеснила. Хотя бывало, иногда накатывало так, что света белого видеть не хотелось, не без этого.
Тогда я шла в комнату Сесиль и мы болтали с ней до самого утра о всяких девичьих глупостях. Вопреки первому впечатлению, Сесиль оказалась удивительно веселой и непосредственной хохотушкой, ее бойкий нрав и доброе сердце могли вытащить меня из самой глухой беспросветной печали.
*
С домом барона была связана одна древняя легенда. Лет триста назад дальний предок хельда Брингшопа что-то не поделил с Морским Царем. История вышла довольно мутная и запутанная, и, на мой взгляд, не выдерживала никакой критики, но в итоге считалось, что каждый год баронский дом наполняли призраки невинно убиенных по вине коварного предка морских чудовищ и устраивали себе пиршество: пожирали все живое, что встречалось им на пути. Говорят, на утро даже мышей не находили. За давностью лет легенда обтрепалась, обросла множеством неправдоподобных подробностей, и в нее уже мало кто верил. Тем не менее, суеверная прислуга даже под страхом смертной казни и ни за какие сокровища не соглашалась проводить в доме эту особенную ночь. Подозреваю, с их стороны это был всего лишь благовидный предлог устроить себе оплачиваемый выходной, но барон вынужден был мириться с этой небольшой проблемой.
Томиться даже непродолжительное время без слуг господам совершенно не хотелось, да и чем вайгры не шутят, вдруг история про призраков на самом деле правдивая, поэтому уже много лет как все семейство хельда Брингшопа традиционно проводило несколько дней в начале лета у его кузена в соседнем городке в дне езды от Марвеллин-Доуч.
В день отъезда, когда все чемоданы были упакованы, а сумки погружены в кареты, за завтраком горничная передала мне записку. Я глянула на имя отправителя и невольно выругалась:
- Вайгры! Ну почему именно сейчас?!
- Что там? - тут же встрепенулась Сесиль, охочая до новостей и секретов.
- Письмо от Филлипио Баскао…