- Филлипио Баскао?! - едва не закричала Сесиль. - Того самого?
Хельд Брингшоп отложил газету:
- Кто это такой?
- Папа, как можно не знать Филлипио Баскао? - надула губки Сесиль. - Это же мировая звезда!
- Положим, до звезды ему еще далеко, - возразила хельда Брингшоп, - но поет он недурно.
- О, я его обожаю! - Сесиль мечтательно закатила глаза. - Я готова слушать кристаллы с его песнями целыми днями.
- Кто-нибудь объяснит, из-за чего моя дочь ведет себя как умалишенная? - поинтересовался барон.
- Дорогой, не беспокойся, - сказала баронесса совершенно невозмутимо. - Сесиль всего лишь очарована этим популярным певцом. Он довольно привлекателен, и все уважающие себя девушки Ниар-Тоэма считают своим долгом в него влюбиться.
- Уважающая себя девушка накануне свадьбы должна думать о женихе, а не о каком-то там певунчике, - нахмурился хельд Брингшоп. - Хельда Дайсгартен, почему вы поощряете это нездоровое влечение моей дочери? Что еще за письма вы от него получаете?
- Всего лишь записка, в которой он, наконец, согласился встретиться со мной. Я хочу пригласить его на свадьбу в качестве почетного гостя. Если повезет, он исполнит несколько песен.
- О, это было бы чудесно! - поддержала идею хельда Брингшоп.
- Волшебно! - Сесиль захлопала в ладоши.
- Не знаю, вряд ли что-то выйдет из этой затеи, - я покачала головой. - Я узнала, что он отдыхает на курорте неподалеку, и уже целый месяц заваливаю его письмами с просьбами о встрече. И он соизволил ответить только сейчас.
- Что он пишет? - спросила Сесиль.
- Что готов встретиться завтра в полдень, - я грустно вздохнула. - Боюсь, это мой единственный шанс.
- Но… мы уезжаем, - едва слышно прошептала Сесиль, ошарашенная сознанием того, что не сможет поехать на встречу со своим кумиром.
- Да, мы уезжаем, - твердо подтвердил ее отец, пресекая возможные уговоры.
- Но как же…? - попыталась Сесиль, и я поспешно сказала:
- Я останусь и завтра переговорю с хельдом Баскао.
- Одна? В пустом доме? - изумилась хельда Брингшоп.
- Поверьте, баронесса, - улыбнулась я, - для меня это не проблема. Одну ночь я легко обойдусь без прислуги, а в страшных призраков уже давно не верю.
Она равнодушно пожала плечами, предоставляя мне самой решать, ехать с ними или остаться в Марвеллин-Доуч. Барон что-то недовольно пробурчал про неприличное поведение современных девиц, но тоже не стал возражать. Он быстро сообразил, какими выгодами может обернуться для него визит известного певца, а нравственное воспитание дочери он всегда предоставлял жене. Сесиль же сияла от предвкушения. Как обычно, она мгновенно уверовала в мои способности и уже не сомневалась, что на ее свадьбе будет выступать сам Филлипио Баскао с часовым концертом.
Жаль ее разочаровывать, но сама я мало верила в успех затеи, слишком уж напыщенным и самодовольным представлялась мне эта голосистая звезда. Еще совсем недавно я и сама считала себя большой его поклонницей, но несколько десятков написанных мною писем с мольбами о встрече, так и оставшихся без ответа, значительно умерили мое восхищение. А сегодняшняя записка и вовсе вызвала раздражение, настолько холодным и надменным тоном в ней сообщалось, что “великий” удостоит меня аудиенции.
Выложить мои вещи не составило труда. Брингшопы отбыли сразу после завтрака, слуги тоже не стали задерживаться, и уже к полудню я оказалась единственной обитательницей огромного дома. Готовясь к поездке, я специально не назначала никаких встреч на ближайшие дни, поэтому была абсолютно свободна и намеревалась в полной мере предаться заслуженному отдыху и безделью.
Опустев, громадный дом казался еще больше. Тут и там мерещились шорохи и звуки, мои шаги эхом разносились по коридорам и залам, и я невольно ловила себя на мысли о привидениях, которые должны были явиться этой ночью.
Нет, я не боялась. Побывав однажды за гранью, я точно знала, что никакие потусторонние силы не способны причинить большего вреда, чем самые обыкновенные живые люди. Более того, я наслаждалась этой пустотой и одиночеством, а мысль о призраках приятно щекотала нервы и веселила.
На кухне оставалось достаточно еды, я оказалась предоставлена сама себе, вокруг меня не было ни души. Не то, чтобы я слыла заядлой отшельницей, но такие вот редкие паузы в сумасшедшем повседневном круговороте находила весьма приятными и полезными. Я гуляла по пустынному берегу моря, купалась в бассейне, загорала под нежными лучами летнего солнца, читала и размышляла. Мне вспомнилось беззаботное детство в Приизломье, как счастливы мы были все вместе, когда папа и мама были еще живы, когда еще не появился тот страшный человек, лишивший меня тех крох прежней жизни, что еще оставались после смерти родителей, отнявший даже мое имя. Нет, я не хотела думать о грустном. Я вызывала в памяти все светлое, доброе и хорошее, что было в моей жизни, что до сих пор поддерживало и помогало не сдаваться. Все будет хорошо. Я точно это знала.