- Да, такое тоже нельзя исключать, - ответил Колирри, но, как мне показалось, больше из вежливости. Он явно уже сделал для себя какие-то выводы, и переубедить его будет теперь не просто. – И все же очень странно. Что-то здесь не сходится.
Я со звоном бросила вилку на стол.
- Хельд инспектор, я прошу меня простить, но больше не намерена терпеть ваши весьма недвусмысленные намеки на то, будто я лгу!
- Что вы! Что вы, сударыня! – он снова примирительно поднял руки, как будто сдавался в плен. – Я покорнейше прошу меня простить, если ненароком чем-то обидел вас. Я вовсе этого не хотел. Умоляю, не сердитесь. Это все старая привычка подозревать всех и каждого, - пустился он в объяснения. - Понимаете, раньше я работал в отделе убийств, там без этого никак не обойтись. Но к вам у меня нет никаких претензий! – горячо уверил он. - Ровным счетом никаких. Все мои вопросы – это для отчета. Я уже говорил, мой начальник очень дотошный человек, не успокоится, пока не получит исчерпывающие ответы на все вопросы, даже самые незначительные. Да, очень дотошный.
- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, инспектор, - холодно произнесла я. – Но буду весьма признательна, если свои подозрения вы станете держать при себе и выскажете их лишь тогда, когда сможете полностью и неопровержимо доказать.
- Сударыня, обещаю впредь быть внимательнее к своим словам, - ответил Колирри и поклонился. – Еще раз прошу простить меня, если чем-то обидел. Мы еще увидимся.
Он церемонно откланялся, и я, наконец, осталась одна. Поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях. До чего же я устала! Сказывалась бессонная ночь и нервное напряжение. Начинала болеть голова. Двуликий Эурин, помоги выдержать все это!
- Хельда Дайсгартен, я могу убирать? – голос слуги вырвал меня из страданий.
Я дернулась, резко подняла голову. Сообразила, что он спрашивает, закончила ли я обед. Я кивнула и побрела к себе в комнату. Сон. Мне нужен продолжительный крепкий сон. Желательно до тех пор, пока все не утрясется и не забудется, чтобы, когда я проснусь, не было бы ни этого проклятого ограбления, ни назойливого инспектора. Ничего.
Глава 6
Глава 6. О том, что даже из самого неприятного знакомства можно извлечь выгоду
Брингшопы вернулись на следующий день и привезли с собой шум, суету и столпотворение. Дом наводнили специалисты по новейшим моделям защитных устройств, рабочие укрепляли окна и двери, слуги носились с бесконечными поручениями. От пережитых волнений баронесса слегла с приступом мигрени, заставив хлопотать вокруг себя всех служанок. Те шикали на рабочих и требовали тишины, на что мастеровые разводили руками и продолжали что-то пилить, строгать и заколачивать гвозди, как будто вместо установки новой сигнализации барон затеял глобальную перестройку всего дома. Сесиль в тысячный раз заставляла меня пересказывать недавние события и сокрушалась, что как обычно пропустила самое интересное. Для нее ограбление представлялось увлекательным приключением. Приезжал так же инспектор Колирри. К счастью я разминулась с ним в воротах, когда направлялась в город. Мы лишь поприветствовали друг друга вежливыми кивками и разъехались в разные стороны, так что мне не пришлось еще раз беседовать с этим далеко не самым приятным человеком.
В городе, к слову, тоже не удалось скрыться от последствий несостоявшегося ограбления. Все жители только о нем и говорили. Я не могла их осуждать: в тихом провинциальном городке такие громкие события - большая редкость и, конечно, приятный повод для обсуждения на долгие недели, если не месяцы. Огорчало лишь одно: от меня, как непосредственной участницы событий, требовали подробнейших рассказов едва ли не на каждом шагу. Хотелось убежать в безлюдное место, спрятаться от всего этого навязчивого внимания, и, закончив запланированные дела, я отправилась в свою любимую кофейню на набережной.
Возвращаться в Изумрудные Холмы не хотелось. Тот бедлам, что там сейчас творился, меня мало беспокоил. Куда неприятнее было ощущать себя преступницей. Барон по возвращении первым делом вызвал меня к себе в кабинет и потребовал подробнейшего отчета. Я рассказала ему все тоже самое, что и полиции. Он внимательно выслушал, сказал, что я правильно поступила, немедленно подняв тревогу, и отпустил. Но в воздухе словно осталось висеть невысказанное подозрение о моей причастности к ночному происшествию. Уверена, барон припоминал и то, как внезапно мне пришлось остаться дома, и мое появление в городе, то, как я избегала разговоров о своем прошлом. Все это не могло не вызвать сомнений окружающих в моей невиновности, но так как и доказательств вины не было, то вокруг меня образовался эдакий кокон отчужденности. Барон вел себя холодно, баронесса избегала, даже слуги и те посматривали на меня настороженно, опасаясь, не навлеку ли я на них беду. Одна лишь Сесиль – чистейшая душа – искренне сокрушалась о том, какой страшной опасности я подвергалась.