По обыкновению в кофейне, скрытой за густыми кустами буйно цветущей арминорики, посетителей почти не было. Хельда Раррис приготовила как всегда восхитительный кофе, и я наслаждалась обжигающим напитком, сидя на небольшой веранде перед входом. О, да! То был момент настоящего блаженства. Тишина, умиротворение, горьковатый кофе, источающий головокружительный аромат…
- Не простой выдался день? – услышала я над головой знакомый голос.
Граф Имморталь собственной персоной. Как всегда элегантный в светлом костюме и безупречно начищенных ботинках. Никогда и не подумаешь, чем он промышляет на самом деле. Граф приподнял шляпу, приветствуя меня.
- Не возражаете? – спросил он разрешения сесть за мой столик.
- Прошу вас.
Он сел напротив, закинул ногу на ногу. Сделал знак хельде Раррис сделать чашечку кофе. Та поняла его без слов.
- Часто здесь бываете? – спросила я.
- Да, люблю это место. - Граф выглядел невозмутимым, но в глазах плескались ироничные искорки. – Вы, как мне известно, тоже. Я и пришел-то, потому что был уверен, что застану вас здесь.
- Вот как? – без особого интереса спросила я.
Обновление от 26.07.2019г.:
Мне не хотелось поддерживать беседу. Вообще, после всего того, что произошло, мне не хотелось общаться с графом. Нет, я не ханжа, не мне осуждать его занятия. Но мне совершенно не нравилось страдать по вине этого человека.
- Я хотел поблагодарить вас, - сказал Имморталь. Он замолк, пока хельда Раррис подавала ему кофе, затем, когда она отошла, продолжил: - Вы оказали мне большую любезность, не выдав полиции, и теперь я чувствую себя обязанным.
- Мы заключили сделку, - возразила я. – Я свою часть выполнила. Теперь вы исполните свою, и мы будем квиты.
Имморталь рассмеялся.
- Вы на меня дуетесь, - объявил он.
- Немного, - не стала отрицать очевидное. – Барон и полиция теперь подозревают меня в сговоре с грабителями. Это неприятно, надо заметить.
- Уверен, их подозрения скоро рассеются.
- Только на это и надеюсь, - съязвила я.
Я очень старалась оставаться вежливой и холодной, тогда граф, как воспитанный человек, должен понять, что я не горю желанием с ним общаться, и как можно скорее откланяться. Но Имморталь решил сегодня забыть о хороших манерах. Он склонил голову на бок и задумчиво рассматривал меня. От него исходило какое-то странное умиротворение, спокойствие, и мне совсем не хотелось на него сердиться. Более того, где-то глубоко в душе я понимала, что это единственный человек в городе, с которым я могу не притворяться и быть самой собой. Я поставила чашку на столик и спросила:
- Почему вы это делаете?
Он понял, о чем я. Немного помолчал, потом пожал плечами.
- Даже и не знаю, как объяснить в двух словах, - размеренно произнес он. – Для этого придется начать издалека. – Выждав небольшую паузу и удостоверившись, что я не имею ничего против долгого рассказа, он продолжил: - Мой отец был очень сильным магом и влиятельным человеком в Ниар-Тоэме, а мать – простой горничной в его доме.
- Но это невозможно! - Воскликнула я.
- Да, так мой отец и сказал матери, когда она сообщила ему, что беременна, - согласился Имморталь. - И выгнал ее на улицу. Чудо это или какое-то необыкновенное стечение обстоятельств. Боюсь, мы этого никогда не узнаем. Но как бы то ни было, я родился.
Имморталь развел руками, как бы подтверждая факт своего существования. Я не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Так уж сложилось испокон веков, что маги не могли заводить детей с обычными людьми. Знатные господа этим пользовались и беззастенчиво соблазняли служанок и горничных, не опасаясь неприятных последствий. Если бы я сама не убедилась в том, что Имморталь – маг восьмого уровня, ни за что бы не поверила в его рассказ.
- Мать воспитывала меня одна, - продолжил граф. – Одинокая женщина с ребенком на руках не может найти достойную работу. Поэтому мы жили в бедном районе на окраине Тер-о-Дена. Почти трущобы. Мать мыла полы в трех многоэтажных домах, за это ей выделили каморку в подвале. Стиркой зарабатывала на пропитание. Едва я подрос, сразу отправился на улицу попрошайничать. О, хельда Дайсгартен, не делайте такое лицо! – улыбнулся граф. – Конечно, это было ужасно, но я воспринимал свою жизнь как нечто само собою разумеющееся.