- Эй, оно не на А, - со смехом возмутился он. - Я думал, ты более вежливая девчонка.
- Я уже давно не девчонка.
- Хм, - он внимательно осмотрел меня всю, - мужских признаков не вижу. Значит, ты - девчонка, - постановил он.
И мы снова смеялись и целовались.
- Как на счет Анри? - предложила я. Он поморщился. - Арнольд? Аден? Арчибальд? Август?
- Кошмар какой. У тебя извращенная фантазия.
- Извини, ничего другого на ум не приходит.
- Как на счет простого Алекса?
- Фу, это избито.
- А Макс не избито?
- Зато мне нравится, - я просто его дразнила.
Он кисло улыбнулся.
- Ладно, для тебя я готов быть хоть Аристориэлем.
И мы опять хохотали.
Триста второй номер был просторным, раза в три больше моей квартиры. Роскошно обставленная гостиная, спальня с громадной мягкой кроватью и ванная комната с купальней-бассейном. Нам с лихвой хватало места, чтобы провести здесь целый день и не заскучать. Мы заказывали еду, пили вино, и никто нам был не нужен.
- А ты придумаешь мне имя? - спросила я.
Алекс - да, он стал Алексом, я не смогла ему отказать - закинул руки за голову и вздернул бровь:
- Зачем? Ты - принцесса.
- Звучит слишком пафосно, - засомневалась я.
- Увы, здесь я ничем не могу помочь. Все уже решено, принцесса, - с деланным сочувствием заявил он.
Я кривила душой, когда уговаривала называть меня иначе, мне льстило придуманное прозвище. Даже не знаю, что заставляло меня спорить. Я легонько стукнула его по животу и, не удержавшись, задержала руку, провела по гладкой бархатистой коже. У Алекса была потрясающая фигура, способная свести с ума любую женщину, и сейчас я беззастенчиво пользовалась возможностью безраздельно обладать этим богатством. Впрочем, Алекс совсем не был против.
Мы стали видеться чаще. Сначала через день-два, но вскоре уже каждый вечер после работы я забегала домой, наспех переодевалась, чтобы назавтра явиться в Академию в другом платье, и со всех ног неслась в “Шато-Маверон”. Триста второй номер стал моим желанным домом. И все чаще я вспоминала про необходимость надеть маску в самый последний момент. Да, мы продолжали скрывать друг от друга лица. По молчаливому соглашению делали вид, будто это в порядке вещей, и нас обоих это устраивало. Маска давала иллюзию, будто все между нами несерьезно, что при желании можно все отменить и забыть, словно мы сами управляем событиями и собственными жизнями.
Только однажды я позволила себе заговорить об этом. Я лежала на спине, Алекс нависал надо мной. Я водила пальцем по серебряному рисунку его маски, пытаясь представить себе, как он выглядит. Я видела только нижнюю часть его лица - широкий подбородок, крупный четко очерченный рот, родинка над верхней губой. Мне было мало. Я хотела видеть все.
- Как ты думаешь, - робко спросила я, - маски… они еще нужны нам?
Алекс замер. Я чувствовала, как он напрягся.
- Забудь, - тут же пошла на попятную. - Не думай об этом.
Он медленно покачал головой.
- Иногда мне хочется содрать ее и сжечь, - сказал он. - Но я не могу. Действительно не могу. Пока. Потом ты поймешь…
- Забудь, - повторила я, обнимая за шею и притягивая к себе. - Не нужно ничего менять.
Я пожалела, что завела этот разговор. Мне было так хорошо, что я страшилась малейшим неосторожным движением разрушить наше счастье. Мы оба понимали, что оно временно, рано или поздно придется что-то менять - открыть лица, узнать, что не можем быть вместе. Но это потом. Сейчас я хотела просто нежиться в его руках, таять от поцелуев, нежности, близости. Я была счастлива.
Несмотря на то, что мы никуда не выходили и почти все время проводили в отеле, нам не было скучно, мы не надоедали друг другу. Мы разговаривали, рассказывали о себе - насколько позволяла принятая между нами таинственность. Но так ли важны были биографические факты? Куда интереснее познавать человека, его внутренний мир, желания, стремления души, мечты. Об этом мы могли говорить часами. Часто мы дурачились, играли голышом в догонялки, скакали, словно маленькие дети, на кровати и дрались подушками. Или взбивали в ванной пенные горы и лежали в горячей воде под тихую музыку и игристое вино.
Один раз мы умудрились поссориться. Даже не вспомню из-за чего. Из-за какой-то ерунды, но я, злая словно фурия, подскочила и принялась яростно натягивать на себя одежду, попутно расписывая какой Алекс негодяй и наглец и как он будет страдать, когда поймет, что видит меня последний раз в своей никчемной жизни. Негодяй и наглец подложил обе ладони под щеку и с видом до неприличия довольного кота внимал моей тираде. Напоследок я подарила ему свой самый уничижительный, самый испепеляющий взгляд и с гордым видом покинула спальню. Путь мой окончился у входной двери. Я изо всех сил трясла ручку и тянула, упираясь ногами в стену, но все было безрезультатно.