— Я всегда накрываю холсты, чтобы они не мешали мне работать, — пояснил Филипп, заметив ее недоумение.
— А мне можно взглянуть? — робко спросила Дейзи.
— Конечно! За этим мы, собственно, и пришли, разве нет?
Дейзи кивнула.
Филипп подошел к ближайшей картине и сдернул с нее белую занавеску.
— Вуаля!
Дейзи ахнула, увидев полотно. Даже Дали перевернулся бы в гробу, увидев это… это чудовище, отдаленно напоминавшее женщину. Ее фигура была настолько непропорциональна, что напоминала… что же она ей напоминала? Как Дейзи ни напрягала память, так и не вспомнила, где она могла встретить нечто подобное. Это было настолько необычно и в то же время смутно знакомо… Поразительно, шокирующе… У нее просто не было слов. Дейзи так молча и проследовала за Филиппом, который уже представил ее взору следующее творение. Снова женщина. Снова непохожая ни на женщину, ни на что-либо другое земного происхождения.
Следующая, следующая… Постепенно Дейзи окружили фантасмагорические героини полотен Филиппа. Подобные картины мог создать либо гений, либо безумец, подумала Дейзи. Впрочем, одно не исключает и другое.
После вчерашнего ужина, ей уже начало казаться, что Филипп вполне обычный, нормальный человек. Именно поэтому она и отважилась посетить его мастерскую и взглянуть на полотна, которые, по его словам, вырывали друг у друга из рук коллекционеры и богатые ценители искусства.
— Нравится?
— Да… очень необычно, — пробормотала Дейзи, боясь обидеть художника.
— Можешь не притворяться. Тебе не нравится.
— Нет, почему же? Очень… мм, очень смело.
— Однако выходит за привычные рамки, верно?
— Это не укладывается вообще ни в какие рамки!
— Именно поэтому ты и отказываешься признавать мое творчество. Это не так, как у других. — Филипп скептично усмехнулся, словно уличил Дейзи в дурном поступке.
— Филипп, ты несправедлив ко мне! — взорвалась она. — Я имею собственный взгляд и могу самостоятельно судить обо всем. Никогда слепо не следовала за большинством. Ты же то и дело обвиняешь меня в конформизме и в излишней зависимости от общественного мнения. Мне, между прочим, чертовски обидно это слышать.
Филипп расплылся в обезоруживавшей улыбке. Ямочки на щеках снова превратили его в ангела, на которого и повышать голос было как-то неловко. Дейзи сдалась.
— Я действительно несколько… мм, растерялась, когда увидела первую картину. У тебя весьма своеобразный взгляд на женщин. Твое представление о женской красоте, мягко говоря, не совсем обычно. В современном мире выше всего ценится стандарт девяносто — шестьдесят — девяносто, у тебя же абсолютно непропорциональные фигуры. Однако и в них есть какое-то свое очарование.
— Спасибо.
— За что ты меня благодаришь?
— За честный отзыв.
— Я предупреждала, что ничего не смыслю в живописи. Я лишь высказала свое обывательское мнение. Не особо ценное, полагаю.
— Напротив. Для меня оно гораздо ценнее многих хвалебных или ругательных рецензий маститых критиков.
— Ты и меня собирался изобразить подобным образом?
Филипп пожал плечами.
— Рукою мастера водит Бог. Слышала такое выражение?
— Хочешь сказать, что сам не знаешь, приступая к работе, что получится в результате?
— Лишь примерно. Детали рождаются спонтанно. Как и высокие чувства.
Дейзи молча прошла вдоль стены, к которой были прислонены картины. После того, как первое потрясение прошло, они уже не казались ей уродливыми или пугающими. Чудовища преобразились. Конечно, они не превратились в красавиц (в привычном смысле этого слова), но, по крайней мере, Дейзи не шарахалась от них.
Филипп не мешал ей. Он словно растворился в воздухе.
Неожиданно Дейзи захотелось самой оказаться на одном из этих полотен. Поначалу она даже испугалась этой мысли, однако с каждой минутой желание становилось все сильнее и непреодолимее. Она совершенно позабыла о растянутой связке. Впрочем, Дейзи позабыла в данный момент обо всем.
— Ну так что? Когда мы приступим к работе? — спросил через некоторое время Филипп.
— Завтра.
Дейзи сама поразилась, насколько легко ей далось это решение. Родители были бы в шоке, если бы узнали, что их дочь не только сорвала свадьбу, но и отправилась в Париж, чтобы позировать авангардному художнику.
— Хорошо. Я рад, что ты перестала упрямиться и согласилась. Обещаю, что не стану тебя очень долго мучить. Некоторые художники буквально издеваются над натурщицами, погружая их в холодную воду и часами держа без пищи и питья в неподвижном положении.