Филипп усмехнулся.
— Более чем.
— Я не стала ничего отрицать. Сказала, что папа прав. Впрочем, бессмысленно было что-либо отрицать. Портрет красноречивее всяких слов. С мамой будет чуть сложнее: она обожала Алекса, принимала в нашем доме как сына. Но я справлюсь. Обязательно справлюсь.
— Нисколько не сомневаюсь. Ты ведь сильная. Сильнее даже, чем думаешь сама. — Филипп снова прижал ее к груди и поцеловал в макушку.
— Где ты остановился? — обеспокоенно спросила Дейзи.
Филипп пожал плечами.
— Пока еще нигде. Сразу из аэропорта я поехал к тебе.
Дейзи удивленно подняла брови.
— Как ты узнал мой адрес? Мы ведь никогда не говорили об этом.
Филипп расплылся в обезоруживающей улыбке. Дейзи только сейчас осознала, насколько соскучилась по ямочкам на его щеках. В ее жизни так давно не было ангелов и добрых посланников Небес.
— Дейзи, разве ты забыла о том, что фамилия Экрейд известна далеко за пределами Бостона? Практически ни одна газета сейчас не обходится без интервью твоего отца. Он явный лидер в предвыборной гонке. Не могу дождаться, когда ты нас наконец познакомишь. Наверняка он незаурядный, талантливый человек. Во всяком случае у меня создалось такое впечатление.
— Да, — согласилась Дейзи. — Уверена, что вы найдете с моим отцом общий язык. Он всегда мечтал о сыне, и Алекс… — Дейзи осеклась, испугавшись, что Филиппу не понравится лишнее напоминание о бывшем женихе.
Филипп действительно нахмурился.
— Милая, надеюсь, твой отец не станет настаивать на том, чтобы я занял пост, предназначавшийся в свое время Стэнтону? Вице-президент крупнейшей компании — конечно, ответственная и почетная должность… но не для меня. Я привык к свободе и творчеству. Я просто задохнусь в душном бостонском офисе, под грудой документов, ценных бумаг и канцелярских формальностей.
— Давай поговорим об этом позже, — дипломатично предложила Дейзи, уже предвидя непростой разговор с отцом.
— Согласен. Чем же тогда займемся сейчас?
— Может быть, прогуляемся по Бостону? — неуверенно сказала Дейзи. — Родителей сейчас лучше не тревожить. Пусть немного успокоятся, свыкнутся с мыслью, что у меня есть поклонник. К ужину, я надеюсь, они обретут душевное равновесие.
— Ага, самое подходящее время — чтобы снова лишить их покоя.
— Филипп, тебе все равно придется снять номер в отеле, — почти извиняющимся голосом произнесла Дейзи. — Понимаешь, родителям не понравится, если ты остановишься в нашем доме. Хотя я была бы счастлива…
Дейзи опустила глаза в ожидании ответа Филиппа. Вдруг он обидится, сочтет ее негостеприимной хозяйкой? Не дай Бог, вообще решит, что она его недостаточно сильно любит?
— Безусловно. Не могу же я, толком не познакомившись с твоими родителями, заявиться к вам с чемоданами?! Принимайте будущего родственничка!
Дейзи облегченно вздохнула и едва заметно улыбнулась.
— Я покажу тебе город. Только надену плащ. Подожди минутку.
— Я готов ждать тебя столько, сколько понадобится.
— Вот бы и мне такого жениха! — мечтательно сказала Джина, не сводя глаз с Филиппа.
Дейзи притянула Филиппа к себе, обвила руками его шею и произнесла с видом собственницы:
— Ни за что на свете никому его не отдам. Даже тебе, моя любимая сестренка. Придется тебе поискать другого. Жаль, конечно, что второго Филиппа Лабардини не существует.
Роберт погрозил младшей дочери пальцем.
— Джина, — с грозными нотками в голосе произнес он, — ты уже один раз восхищалась женихом Дейзи.
— Что?! — возмущенно воскликнула Джина. — Разве я одна была ослеплена манерами и обхождением Алекса?! Вы с мамой тоже не заподозрили его ни в чем предосудительном. Даже наша сверхвнимательная и предусмотрительная Дейзи ошиблась. Что уж говорить обо мне! Вы ведь считаете меня глупой, наивной и легкомысленной девчонкой, а я… я, между прочим, получила стипендию штата как лучшая студентка колледжа. Теперь я могу выбрать любой университет мира для продолжения образования!
Теперь настал черед возмутиться родителям, которые, как выяснилось, узнали об успехах дочери едва ли не последними.
— Детка, когда ты узнала о стипендии? — приступил к допросу Роберт, позабыв о виновниках торжества, только что объявивших о помолвке.
Джина опустила ресницы и, стыдливо покраснев, ответила: