– Ура, ура, ура!! – врываясь в комнату, прерывая тем самым запрет на посторонние звуки на репетиции, вскричали сразу три фанатки. Музыканты только-только приступили к отработке вступления «She's Funny That Way» из репертуара Френка Синатра, в переложении ТТ. Для сыгранности. Сейчас, на взгляд руководителя оркестра, это место «не идёт». Вернее идёт, но не так, как должно бы. Как раз там, где на общем гармоничном мажорном мягком фоне оркестра, перед первой цифрой, волной, четыре такта, чётко солирует труба Стаса. Энергично, порой тридцатьвторыми, порой восьмыми нотками, без сурдины. Легко, чисто. Как некая приливная волна чувств… Дальше, из-за такта, по партитуре, должен вступать Валька Козлов. Правильнее Вилли. Он петь должен, и на бас-гитаре, естественно. Потому что английский язык знает, и голос у него подходит. Правда не такой чистый как у Фрэнка, чуть с хрипотцой. Но Вилли подстроил голос под баритон… звучит почти, и похож. А если закрыть глаза, и слушать исполнение, – вообще порой не отличить. Даже мурашки… Вилли и списал текст с CD-юшника.
Гармонию и партии расписал ТТ. Эта «вещь» вообще для вокалиста и соло трубы. Мягкая, лиричная, «вкусная». Правда не всегда свинговые «пачки» (Тромбон, сакс и труба) в сопровождении точно звучали, но это деталь. Отшлифуется, ТТ был уверен. Скрипки из подлинника он заменил на органовые ходы, на органе регистров тьма, сейчас ТТ отдельно отрабатывал – то вступление, то хроматику на трубе. Кстати, хроматика у Стаса получалась здорово, Сверху и вниз, семь хроматических, шестнадцатыми нотками, как мячики по ступенькам… мягко и на пиано. Как выдох… А вот начало… ТТ уже который раз останавливает оркестр, недоволен звучанием трубы. На его взгляд, нет нужного состояния в звучании трубы, нет драйва. Стас уже и не смотрит в ноты, запомнил всё, прикрыв глаза, пытается найти то необходимое эмоциональное состояние в себе… Уже вот-вот… Вот-вот…
А тут… эти, фанатки! Идиотки! Нарушая полный запрет на всяческие посторонние звуки на репетиции…
С восторженным визгом, вприпрыжку, с объятиями… «Ура, ура, мальчики, такая новость, такая… радость! Ура! Нам повезло! Нам повезло! Ура, ура!» ТТ едва отбился от объятий. Вилли не стал отбиваться, а Арчи, краснея от смущения, даже со стульчика сполз, якобы за выпавшими палками.
– Вот, смотрите, смотрите, – тыча в музыкантов планшетником, обрадовано верещала красавица Ленка. – Для нас конкурс объявлен! Конкурс! Я записала. Джазовый. С поездкой в турне.
– Да, да! Сейчас передали. Только-только. По телику. Вы слышали? Медведев сказал.
Музыканты опешили от неожиданного натиска, после лирической «She's Funny That Way» не могли сразу включиться в такого рода эйфоричное состояние девчонок, выглядели если не испуганно, то довольно заторможено. Словно таящий лёд в горячей воде.
– Какой Медведев? – спросил Толян, руководитель.
– Да ты что, Толечка! Это же этот, заместитель Путина, Медведев, ну!!
– Ааа! И что?
– А то! С большим гонораром, причём! Вот, смотрите, – Музыканты тупо склонились над планшетником. Ленка ткнула наманикюренным пальчиком в экран. На экране возникла большая комната с высоким потолком и длинным столом. По обеим сторонам сидели мужчины с важными лицами, представительского вида. В конце стола восседал человек тоже в пиджаке, белой рубашке и синем галстуке. За его спиной флаг России, и жёлтого цвета герб на красном квадрате. Изображение быстро «наехало» на лицо в конце стола. Его сразу все узнали, это же…
– Это заседание, да? – Спросил Арчи.
– Тише ты, Арчюлик, это совещание… – одёрнула Тамара.
– А!
…
Так музыканты и узнали, что кто-то объявил музыкальный конкурс джазовых коллективов, что этим будет заниматься заместитель министра культуры Давыдов, что…
– А кто такой этот Давыдов? – Спросил Билл. – Вроде поэт какой-то? Я где-то слышал. Но он же Денис, кажется…
На Ленкином лице, как и на лицах двух других девчонок, отобразилось дикое удивление.
– Ты что, не слышал, тебе же только что сказали, заместитель министра он. Начальник.