Нигилист видит действительность в том, что недействительно, тогда как реалист видит реальность в подлинности всего существующего: вот в чем спор, волнующий весь мир – вот в чем источник всех междоусобий.
Реалист вопрошает: «Каким же способом может нигилист получить представление о подлинности всего?» А как же объяснить то обстоятельство, что вращающийся светоч производит на нас впечатление круга? Нельзя уяснить себе движение иначе, как посредством точки опоры, покоя. Нигилист не в состоянии постигнуть обоснования представления, в сипу которого мы утверждаем, что за миром видимым таится еще что-то; равным образом, не может идеалист уяснить себе, каким таким способом Одно могло вдруг преобразоваться во множество. Единственно возможное разъяснение можно найти вне чувственного мира; нам необходимо вознестись до сверхсознания, до состояния, ничего общего не имеющего с миром чувственных восприятий. Эта сила метафизического порядка и есть то орудие, которое является доступным идеалисту. Таким образом он имеет возможность убедиться на опыте в существовании Абсолюта.
Человек может раствориться в Абсолюте и затем снова вернуться к своему человеческому состоянию. Следовательно, дилемма решена, первым долгом для него лично, а затем и для других, ибо он в состоянии указать и другой путь. Таким образом, религия начинается там, где кончается философия.
«Благо всего мира», впоследствии станет тем, что сейчас покоится для нас в сфере сверхсознания – и в будущем оно станет доступным для сознания каждого. Поэтому-то религия и есть высочайшее из всех заданий человека; и если человек всегда льнул к представлениям, так или иначе связанным с идеей религии, то он поступал так вследствие своей еще не осознанной интуиции.
Пусть религия, это громадная дойная корова, уже не раз лягалась – не беда: молока она даст много. Доющий корову не считается с ее ляганием. Религия – новая луна, зарождающийся «месяц осуществления» лучшего будущего. Итак, будем же питать ее, помогать ей расти, тогда она со временем, станет гигантом.
Царь «Желание» как-то сразился с царем «Знание». И как раз в то же самое мгновение, когда последний уже пал, у него родилось детище, «Веданта», и благодаря этому обстоятельству победа осталась за ним. Тогда Любовь (Бхакти) обвенчалась со Знанием, и с той поры их счастье не нарушалось.
Любовь сосредоточивает всю силу воли без всяких усилий, подобно тому, как это бывает, когда мужчина влюбляется в женщину.
Путь преданности естественен и приятен. Философия стремится насильственно вернуть горный поток к своему первоисточнику. Пусть этот способ стремительнее и быстрее, однако, он чрезвычайно труден. Философия говорит: «Преграждайте все». Преданность же восклицает: «Все отдайте потоку, во всем и всегда следуйте самоотречению». Правда, этот путь длительнее, но зато он легче и счастливее.
«Я – твой на веки вечные. Все, что бы я не делал – это творишь Ты. Понятия «Я», «Мое» для меня более не существуют».
«Нет у меня денег, которые я мог бы жертвовать; нет ума, чтобы чему-нибудь учиться; нет времени для практиковании йоги: Тебе, о Сладчайший, отдаюсь я, Тебе предаю мысль мою и плоть».
Как бы ни было велико наше неведение или неправильное мнение, оно не в силах образовать преграду между душой и Богом.
Лучше умереть в поисках Бога, нежели умереть подобно псу, ничего не желающему, кроме падали.
Изберите себе идеал и пожертвуйте ему свою жизнь. Раз смерть до такой степени очевидна и неизбежна для нас, то ясно, что нет цели выше, как
пожертвовать жизнью ради высокого принципа. Рано или поздно любовь дойдет до философии: тогда, после ведения, наступит Парабхакти (высшая преданность).
Знание стремится все подвергнуть критике и делает из всего много шума, тогда как Любовь говорит: «Бог сам явит мне Свою истинную природу» и принимает все как есть.