Позиция Жана де Мена послужит в будущем причиной критики «Романа о Розе» со стороны Кристины Пизанской (Christine de Pizan), которая будет утверждать, что женщина ни в чем не уступает мужчине по своим способностям, ссылаясь на Ветхий Завет (Бытие), в котором говорится, что Бог создал мужчину и женщину по своему образу и подобию – равными. Свою критику розы Жана де Мена она выскажет в «Послании богу любви» (1399) и «Ди о розе» (1401). Заявления Кристины Пизанской выльются в первый в истории литературоведческий спор, названный «войной» или «ссорой розы».
Итак, в «Романе о Розе» нашли свое отражение все возможные традиции, сложившиеся в отношении этого цветка к XIII в. в мифологии, поэзии, религиозном культе, быту. Образ розы в шипах соединил миф о нимфе, прячущейся от Вакха за шипами розового куста, и образ Девы Марии – розы за шипами на розовом кусте; образ сада с розами соединяет представление об Элизиуме, где розы цветут на полях, античных садах, в которых росли махровые розы, и хронотопе «сада заключенного», посреди которого находятся Дева Мария с младенцем Иисусом в окружении святых и архангелов.
Наконец, в «Романе о Розе» отражены и картины реальности того времени. Замковый сад и растения в саду, включая розу, рассказывают о культуре садов при монастырях и замках, а также о растениях, которые привозили из Иерусалима, Сирии, Турции и других земель Востока рыцари-крестоносцы. Вероятнее всего, как уже было отмечено выше, сорт розы, о котором идет речь, – это дамасская роза. Она пышная и растет на высоком кусте. Персидская роза представляет собой низкий кустарник и растет у самой земли. По описаниям, сделанным в тексте, речь идет о высоком кустарнике:
Также Гильом описывает традицию ношения розовых венков на голове и украшения одежды розами, что имело место в действительности – подобные венки именовали словом «шапель»:
Но все же роза в «Романе о Розе» – это прежде всего культовый символ, многозначный и глубинный. Это иносказание. Поиск розы и соединение юноши с прекрасным цветком отражает поиск философской Истины, путь христианина к Богу, взросление мужчины через множество испытаний, за которыми следует пробуждение, то есть отрезвление от ложных идей и просветление:
«Роман о Розе» и его след в литературе
«Роман о Розе» был средневековым бестселлером, несмотря на то что книги стоили в ту эпоху баснословно дорого. Около ста копий периода создания произведения было обнаружено в частных библиотеках только во Франции и еще известно около трехсот копий XIII в. Подавляющее их большинство представляет собой уникальные произведения искусства – рукописи на пергаменте, тщательно каллиграфированные и иллюстрированные миниатюрами. В тот период ими могли владеть только очень состоятельные люди.
+++
Одним из самых первых переложений «Романа о Розе» является перевод на английский язык части романа «The Romaunt of Rose», выполненный Джеффри Чосером (1340–1400).
Жан Молине, великий риторик, поэт и историограф Бургундского дома, в 1500 г. представил «морализованную» версию в прозе («Бе Roman de la Rose moralise et translate de rime en prose»), которая была напечатана в Лионе в 1503 г. Произведение высоко ценилось в XV и XVI вв. придворными поэтами, в том числе Октавианом де Сен-Желе и Жаном Маро, опубликовавшими новое значительно переработанное издание. Пьер де Ронсар восхищался «Романом о Розе» и вдохновлялся им. Его друг, Жан-Антуан де Баиф, также поклонник «Романа о Розе», выбрал это произведение в качестве темы одноименного сонета, который адресовал Карлу IX.
В эпоху Великого века53 произведение было предано забвению, как и практически вся литература Средневековья; тем не менее Адриен Байе (1649–1706) считает Гильома де Лорриса лучшим поэтом XIII в., а отец Доминик Бур (1628–1702) в труде «Беседы Ариста и Евгения» («Les Entretiens dAriste et d’Eugene») представляет Жана де Мена как «отца и изобретателя французского красноречия»54.
Заново открыл литературу Средневековья и возрождения в XIX в. Альберт Пайк (1809–1891), создавший эзотерическое прочтение «Романа о Розе», связав его с символикой, вытекающей из каббалистического прочтения «Песни песней», которая рассматривает розу как живой символ совершенства: завоевание розы – символ посвящения, а сама роза является знаком свершения Великого делания в эзотерических орденах, таких как орден розенкрейцеров и масонов. По словам Пайка, розы Жана де Мена, Пьера Фламеля (1330–1418) – одного из самых знаменитых переводчиков трактатов по алхимии – и Данте «цветут на одном стебле»55. Стоит отметить, однако, что у Фламеля мистический цветок, который упоминается в описании процесса Великого делания, вовсе не гипоним «роза», а гипероним «оживший цветок» (фр. lafleur animee)56. Розой этот цветок будут именовать более поздние авторы (XVII–XVIII вв.), связанные с алхимией, розенкрейцерством и масонством, например в третьем манифесте розенкрейцеров «Химическая свадьба»57 (1616).