— На-ка вот, потаскай, принеси пользу, — Азраил протянул одну и цепей.
Алька ухватился за холодный металл и оценил, как ноша становится тяжелее с каждым шагом.
— Не могу больше, — заявил он наконец. — Сейчас брошу. Если мы не доберёмся до выхода из норы, зачем вообще сюда полезли? Остались бы и сдохли без лишних мучений внизу.
— Мой жизненный принцип — кусайся до последнего. И пока он меня ещё ни разу не подводил, а я немного постарше тебя. К тому же, есть одна шальная мыслишка. Теперь, когда крыса вышла из игры и кое у кого спутались все карты, я чувствую, как у меня чешется между рогов.
Алька осмотрел лысый лошадиный череп попутчика.
— У тебя нет рогов.
— Вырастут. Ещё как вырастут. Раз чешутся, значит всё.
— И как это поможет нам выбраться?
— Уже помогло! — Азраил остановился и стал когтями ощупывать-остукивать монолитную стену. — Да, вот мы и пришли!
С трудом подтащив к себе цепи, дьявол отступил от стены, насколько позволяли габариты норы, и резко ударил ногой. Стена дрогнула, но устояла. Ударил ещё раз, по камню пошли сколы и трещины. Азраил оттолкнулся и навалился плечом, всей массой, вызвав новый обвал.
Проход вёл в небольшой зал естественного происхождения, неправильной формы. По углам валялся какой-то мусор, белели голые кости. Возможно, здесь располагалась старая крысиная кладовая. На вид тут не было ничего примечательного, но Азраил даже напевал что-то под нос от радости.
— А вот и источник!
— Где? Тут пусто.
— Ну вот же! Неужели не видишь?
И тут Алька увидел. На полу в самом дальнем углу лёгкая дрожь пробежала по поверхности… Чего? Пол был ровный, чуть влажный, как в любой пещере. Но дрожь прошла снова. На этот раз Алька был уверен, водяные круги разбежались прямо в воздухе, на расстоянии по меньшей мере в ладонь от пола.
— Что это значит, Азраил?
— Это Стикс. Это значит, что мы всё-таки нашли его, и у богов снова ничего не вышло на мой счёт.
— Ты опять говоришь загадками. У каких богов и почему во множественном числе? И что у них к тебе за счёт?
— Ныряй вслед за мной. Если не струсишь, я расскажу тебе. И про Стикс, и про множество богов. И про самого несчастного из них, единственного бога, который действительно заслуживает уважения.
С этими словами Азраил, едва волоча за собой неподъёмные цепи, ступил в невидимую лужу. Провалился в камень сразу по колено, по всей пещере побежали волны. Сделал шаг, но не упёрся в стену, а стал растворяться в ней, словно камень был лишь декорацией, видением, за которым находилось совершенно другое пространство.
— Ну? Ты идёшь? — искушающе подмигнул дьявол и погрузился по шею.
Алька пошёл.
Ангел
136:7
Сказав так, пошёл Он в место Своё,
И создал всё по слову Своему.
Сказал так: Да будет время для меры замыслу Моему.
И стало время.
Сказал так: Да будет во времени Моём пространство,
Где поместить замысел Мой.
И стало пространство.
136:8
Как сказал Он, так и стало в мире Его.
Время готово было идти,
А пространство готово было вмещать,
Лишь ждали на то воли Его и слова Его.
Простиралась тьма над бездною,
Была она безвидна и пуста,
Он один носился над нею Духом бесплотным.
И видел, что это хорошо.
Ботинок был правый, тот самый, его ботинок.
— Где ты его взял?
— В норе подобрал, разумеется, где же ещё?
— А сразу почему не отдал?
— Ты бы начал обуваться прямо там, в темноте и дыму. А нам надо было торопиться.
— Зато тогда я не выкинул бы левый ботинок! — взвизгнул Алька, ступни у которого распухли от ушибов и ссадин, к тому же замёрзли на холодном камне и очень болели.
Азраил неодобрительно поцокал языком.
— Ты что, бросил его?
— Ну да!
— А зачем?
— Да потому, что у меня не было правого, крокодильи твои мозги! Ходить в одном ботинке неудобно и глупо.
— А, ну да. Умнее разбить в кровь вторую ногу. Логика, просто блеск.
С этими словами дьявол вынул из котомки ещё один — левый! — ботинок и кинул под ноги Альки, рядом с правым.
— Одевайся и догоняй. И смотри под ноги, здесь хорошая обувь в большом дефиците.
— Ты… Ты!!! — от гнева подходящие слова не шли на ум, но Азраил уже отвернулся и пошёл по узкой тропе, обвивающей край скалы.