— Да, действительно! — И добавило, цыкнув зубом, — Мёртвая тишина!
При виде пятисантиметровых клыков у Альки, только-только успокоенного присутствием разумного, адекватно воспринимающего юмор существа, как рукой сняло эту дурь. Он опять напрягся и приготовился дать дёру при первых же признаках опасности.
— Слушай-ка… А если, скажем, посидеть возле тебя спокойно?
— Даже не знаю… — протянул незнакомец. — Раньше никто не пробовал. Думаю, тогда мне было бы абсолютно наплевать.
Алька поднял факел повыше и оглядел территорию, усеянную чьими-то останками.
— То есть, что? Никто до сих пор не догадался с тобой просто поздороваться? Ну там, поболтать, рассказать пару анекдотов?
— Хммм… Ты считать, я надеюсь, умеешь? — существо по-прежнему забавлялось. — Посмотри вокруг, посчитай, сколько у меня здесь собеседников?
Алька посмотрел направо, налево — и молча пожал плечами.
— Вот-вот. Вообще-то, ты тоже до такого не додумался. Ты же не со мной болтал, а сам с собой, от страха просто. Ну признайся, бздишь меня?
— Фу, какой низкий жаргон. Давно такого не слышал. С самого утра. А так, в целом, да, конечно.
— Это хорошо, это правильно. Значит, не всё ещё растерял я на привязи, чтоб её! — неизвестный мотнул головой, словно пытаясь сбросить цепь, и застонал от боли.
— Ты насчет моего жаргона извини. Не так часто приходится с человей… человек… А, стиксово теченье, с людьми живыми общаться. Эти, местные, они разве собеседники? Так, словно вши тут, ползают иногда. А ты, я вижу, не здешний. Верно?
— Да, верно. Далековато я забрался.
— Ага, я заметил. Здешний бы ни один со мной разговаривать не стал. Зна-а-ают! — довольно протянул незнакомец. — Но сказать по совести, сочувствовать мне человек вообще впервые взялся. Я имею ввиду, не только в этой дыре, а за всю мою жизнь.
В это время далеко наверху, у выхода из пещеры послышался шум, топот, появились факелы.
— О, всполошились! — проворчал зверь. — Забегали. Да уж, давно я не пугал их своим голосом. Всё чаще наоборот, гости мои голос подавали.
Алька озабоченно вгляделся в дальний край ямы. Люди столпились там и пытались, не рискуя спускаться, издали разглядеть, что же такое странное происходит внизу.
— А они тебе ничего?… Не этого?
— Ты что, опять? — незнакомец фыркнул.
— Ну, боязно всё-таки. Ты на цепи. Вдруг чего?
— А пусть попробуют, — он приложил один палец к шее под челюстью, и голос его вдруг загрохотал трубным басом, слышным не только по всей яме, но далеко даже за пределами пещеры. — Только суньтесь сюда, мерзоты! До самого горизонта кишки распущу!
Алька кивнул. Сразу верилось, что этот — может. И поселенцы наверху тоже, поверив, отпрянули. Но всё равно заспорили, не скинуть ли вниз кого-то из рабов для разведки.
— Странный ты, — неожиданно проговорил пленник прежним, вполне спокойным тоном. — Как хоть тебя звать-то?
— Алька.
— Алька? Странное имя.
— Оно не настоящее. Один дед так назвал, когда меня нашёл. С тех пор на Альку и отзываюсь.
— Тогда иди сюда, Алька, садись рядом. Да иди, не бойся, я сытый!
— Ты уверен, что это была рысь?
Он еще раз проделал этот фокус, от которого у Альки каждый раз перехватывало дух. Протянул руку к костру и пошевелил угли.
Впечатляло всё. В первую очередь, что тонкая рука собеседника, тоже полностью бронированная хитином, имела два локтя и раскладывалась в нужный момент, как лапа богомола. В развёрнутом виде такой рукой можно подобрать с земли упавшую монету, не замедляя шага.
В сложенном положении длинная узкая кисть плотно прилегала к предплечью, а ловкие многосуставные пальцы выступали вперед примерно на длину человеческих. Необычное строение конечностей трудно было заметить, руки существа выглядели обычными мощными когтистыми лапами.
И, конечно же, не менее впечатляло, что угли в костре незнакомец ворошил прямо пальцем. А перед этим зажёг костёр, просто плюнув на камни. Кстати, вместо углей в огне светились сейчас именно эти камни…
— Так что, точно рысь? Не волк и не лев?
— Ну что я, рысь от волка не отличу? Или от льва?
— Ну мало ли. Может, со страху перепутал.
— Нет, это была именно рысь. Да, размером с телегу, но точно рысь!
— Плохо. Значит, далеко ушла. Тяжело будет сыскать.
— Ты что, искать её собрался? Зачем? Я вот еле ноги унес, и еще раз встречаться с таким чудищем нет никакого желания.
— Тут дело, во-первых, личное. Во-вторых — принципиальное. Я очень сильно прокололся, войдя в эту деревню. Нехорошо прокололся. И должен исправлять свои ошибки.