— Доктор Данс, доброе утро. А что это с вами? — поинтересовалась Марджори, которая впорхнула в кабинет, как райская птичка. У нее было, как всегда по утрам, превосходное настроение. — Какие-то неприятности? Ой, а как вам новая прическа идет!
— Все в порядке, Мардж. Привет. Спасибо за комплимент.
— Нет, правда. А вот тушь и тени вы слишком густо положили, — с неким смущением выпалила Марджори. Не удержала язык за зубами.
Кэтрин почувствовала себя студенткой, провалившей экзамен по генетике.
— Ничего страшного, — процедила сквозь зубы Кэтрин.
— Давайте поправим, а? У вас косметика с собой?
— С собой, но сейчас…
— Нет-нет-нет! Красота превыше всего. У вас лосьон есть?
Через пять минут все действительно было в порядке, и на Кэтрин из зеркала смотрела уверенная, сильная женщина глубокой натуры. Прекрасно. Вот теперь она себя узнает…
Марджори, обнаружившая новую сферу деятельности, с энтузиазмом взялась просвещать Кэтрин: как подбирать тени и подводку, как их между собой комбинировать, как правильно красить губы. Оказалось, что Кэтрин пропустила мимо себя огромный пласт информации в виде глянцевых журналов! Она и не подозревала, что такое нехитрое дело, как прихорошиться, может включать в себя столько тонкостей…
— А как наш красавчик? — поинтересовалась Марджори, когда краткий экскурс в мир декоративной косметики был закончен.
Кэтрин почему-то сразу поняла, кого она имеет в виду.
— Еще не знаю, хотя мне кажется, все должно быть в порядке.
Кэтрин позвонила дежурной медсестре и выяснила, что мистер Грегори Даллас чувствует себя удовлетворительно, ночью начиналась лихорадка, но сейчас температура тела нормальная, давление чуть занижено, инъекции он получил в обычном порядке, позавтракал с аппетитом.
Похоже, операция прошла на самом деле успешно. Браво, доктор Данс, великолепный дебют!
Около полудня Кэтрин не утерпела — да, на самом деле не утерпела, будто ее кто-то подталкивал в спину и торопил: «Ну же, ну же, скорей, скорей!» — и пошла проведать пациента Грегори Далласа.
Шла к нему с тем же жарким волнением, что и вчера. Кэтрин вспоминала вчерашнее откровение о его сходстве с Дэвидом, странный «волчий» сон и утренние размышления о своей животной половине. Это, конечно, все безумно интересно и занимательно, но у нее к нему есть дело: врачебный долг. И все. Она давала клятву Гиппократа. И теперь хочешь не хочешь, а с Грегори Далласом у нее завязались почти деловые отношения: врач — пациент. Все очень просто и предельно ясно.
Она решительно простучала каблучками по плиткам пола и распахнула дверь его палаты.
Негромкий, но резкий звук и движение в палате вырвали Грега из сонного оцепенения. Ему виделись какие-то расплывчатые, но в целом красивые картины, отдаленно похожие на ожившие полотна импрессионистов.
То, что он увидел наяву, было, несомненно, много красивее и живее.
— Привет, док.
— Добрый день. Как поживаете, мистер Даллас?
Наверное, вчера он не отдавал себе отчет в том, насколько тяжело его состояние. Потому что он видел перед собой женщину, похожую на докторшу из вчерашнего мутного кошмара, но лишь отдаленно. Вчерашняя могла бы быть старшей сестрой или вылинявшей копией сегодняшней. К нему подошла свежая, молодая, сдержанно-энергичная женщина.
— Простите, док, мне не дает покоя один вопрос.
— Какой? — Она настороженно свела брови.
— Вы сменили прическу?
Зарделась.
— Мистер Даллас, давайте лучше поговорим о вашем состоянии! — выпалила она почти рассерженно.
Смущается…
— Конечно, поговорим. Вы не подумайте дурного, я пытаюсь понять, что со мной такое: ошибка восприятия или все более-менее в порядке.
Она просверлила его взглядом.
— У меня другая прическа сегодня.
— Великолепно. Я могу быть спокоен за состояние своего рассудка. А вам идет. Очень.
Может, такие взгляды бывают только у женщин-хирургов? Кажется, до спинного мозга пронзила, рассекла, рассмотрела его.
Да, сложно от нее что-то скрыть. Мыслям категорически некуда прятаться. Разве что рассеиваться по нервам… Хотя, наверное, она так сильна в анатомии, что и там найдет то, что ее заинтересовало.
Любопытно, а как справляется с этим ее муж?
А есть ли у нее муж?
Грег скользнул по ней, еще менее знакомой сегодня, чем вчера, взглядом. Горделивая посадка головы, очень прямая спина, причем естественно прямая, ей не приходится делать вид, что осанка у нее лучше, чем есть на самом деле. И взгляд такой… Он напряженный, это очевидно. Она нервничает из-за чего-то, может быть, чувствует себя не в своей тарелке рядом с ним, может быть, еще что-то… Но она не цепляется за него взглядом, не зовет, не предлагает чего-то… У одиноких женщин — и даже у многих замужних — бывает такой особенный взгляд, как будто они в толпе всегда ищут своего суженого и в собеседнике пытаются разглядеть его черты…